Семейный человек (Шолохов)

Материал из Народного Брифли
Перейти к:навигация, поиск
Семейный человек
1925
Краткое содержание рассказа
из цикла «Донские рассказы»
Микропересказ: Двое старших сыновей многодетного отца-одиночки ушли к красным, а отец остался с белыми. Воюя, отец убил обеих сыновей, чтобы его не казнили за сочувствие красным и младшие дети не остались сиротами.

В оригинале повествование ведётся от лица рассказчика, в котором угадывается автор рассказа.

Рассказчик возвращался домой из армии. К переправе через Дон он подошёл в сумерках.

Рассказчик — молодой человек, демобилизован из армии.

Там уже ждал старик-паромщик. Других пассажиров не было, и рассказчик попытался помочь старику справиться со старым неуклюжим паромом, но сил не хватило. Течение прибило паром к затопленным вербам, весло сломалось, дно оказалось пробито.

Пришлось заночевать прямо на старой вербе. Умостившись на толстом суку, паромщик, которого звали Микишарой, закурил трубку и начал рассказывать о себе.

Микишара — паромщик, высокий, узкоплечий, костистый, длиннорукий, с сединой в волосах, воевал за белых, многодетный отец, ради детей готов на всё.

Женился он молодым. Жена родила ему девять детей и после последних родов умерла от горячки. Остался Микишара один, «будто кулик на болоте» с голопузыми детишками. Старшего сына Ивана он успел женить, у него родился сын.

Иван — старший сын Микишары, черноволосый, красивый, работящий, коммунист.

Хотел женить и Данилу, второго по старшинству сына, самого любимого, но не успел – в селе началось восстание против Советской власти.

Данила — любимый сын Микишары, на 4 года младше Ивана, невысокий, светло-русые волосы, карие глаза, коммунист.

Иван и Данила сразу ушли к красным, звали с собой отца, но тот не мог оставить семерых младших детей. В селе собрали и вооружили ополчение, в которое, несмотря на семерых детей, попал и Микишара.

Накануне Пасхи в село пригнали пленных, среди которых был и Данила. Стали односельчане шептаться, на Микишару косо поглядывать. Командир подошёл к нему, вручил штык и велел «коммунов бить», иначе самому плохо будет.

Понял я тут: ежели не вдарю его, то убьют меня свои же хуторные, останутся малые дети горькими сиротами…

Пришлось Микишаре ради остальных детей убить любимого сына. Данилка только попрощаться с ним успел. До сих пор Микишаре снится предсмертный хрип сына.

Фронт у села держался до поздней весны, потом подошло подкрепление, красных погнали за Дон, в Саратовскую губернию. Микишара, хот и был отцом-одиночкой, никаких льгот не получил, потому что два его сына были коммунистами. Пришлось ему идти воевать.

Вскоре в отряде узнали, что Иван перешёл от красных к белым и служить неподалёку, стали грозиться найти и душу вынуть. Заняли одну деревню, а там Иван. Избили его, связали и велели Микишаре вести его в штаб. Сотенный сказал – от отца не убежит, и понял тогда Микишара, что если отпустит сына, его самого убьют, а дети малые останутся сиротами.

Вышли Микишара с сыном из деревни. На полпути Иван сказал, что в штабе его всё равно убьют, упал перед отцом на колени и попросил отпустить его. Микишара согласился, сказал – беги, а я стрельну тебе вслед «для видимости». Побежал Иван, а Микишара выстрелил ему в спину.

Голову уронил набок… Кровь-то так скрозь пальцев и хлобыщет… Закряхтел, лёг на спину, строго на меня глядит, а язык уж костенеет… Хочет что-то сказать, а сам всё: «Батя… ба… ба… тя…».

Пока Иван умирал, Микишара его за руку держал, потом снял с него шинель, ботинки и вернулся в деревню.

Много Микишра из-за своих детей горя перенёс, а теперь его семнадцатилетняя дочь брезгует с ним за одним столом сидеть, потому что он братьев её убил. Микишара попросил рассказчика, как человека постороннего, рассудить, справедливо и это, но тот промолчал.

За ночь паром утонул. Ранним утром с другого берега послышались голоса, требующие паром.