Про отца (Толстая)

Материал из Народного Брифли
Перейти к:навигация, поиск
Про отца
2014
Краткое содержание рассказа
Микропересказ: О жизни физика Н.А.Толстого
Этот микропересказ слишком короткий: 27 зн. Оптимальный размер: 190—200 знаков.

Отец в последние свои годы приходил в страшной заячьей ушанке и чёрном драповом пальто, в шёлковой рубашке под ним. Я разбирала старые тяжёлые чемоданы на антресолях. Там были замечательные вещи: брюки из импортного твида, шерстяные брюки с запахом нафталина; нынешняя моль их бы съела; кальсоны на тесёмках, спереди ещё и три пуговицы; твидовый детский пиджачок; красная шерстяная юбка; две рубашки, одна голубая, другая кофейная.

Ему было, наверное, лет тридцать пять. Некоторые признаки – послевоенная худоба, общая ободранность, эта небрежность и беспечность, эти очки в круглой оправе - говорили: ему тридцать пять. Теперь бы он был моложе моих детей.

Дети знали его уже старым, с больной поясницей, остатками седых волос. С досадой глядел в зеркало: « смотреть противно…». Он, такой большой и тяжёлый, шёл пить кофе, а потом на улицу, иногда в университет читать лекцию, иногда просто пройтись, непременно с тростью. Дети думали о нём – дедушка…

Я помню его молодым, шумным, смеющимся за праздничным столом с бокалом красного вина, среди молодых весёлых друзей. Мне было лет десять, он приходил посидеть у моей кровати перед сном, рассказывал, как устроен мир. Про орбиты электронов, волны и частицы, скорость света. Про то, что телу нельзя летать быстрее света, а свету можно. Я спрашиваю: из чего сделан мир? Отец рассказывал про гравитацию, про теорию относительности, про силы и поля… Но всё это было не то. Так из чего он сделан, этот мир? Отец в шутку говорил, что из меди или капустного сока. Я засыпала.

Помню его не только весёлым, смеющимся, но помню и гневным, мрачным, несправедливым. Он боялся смерти, часто был в плохом, раздражительном настроении. Время шло, я уже была взрослой. Я говорила ему, что смерти нет, а есть завеса, за которой другой мир, сложный и прекрасный, а потом другой, а потом ещё… Там весна и белые цветы, я была там, я знаю и обещаю… Он отвечал, что, к сожалению, знает, как устроен мир. Там нет того, про что ты говоришь. Он спорил и не верил, и хотел слушать ещё. Я в ответ говорила то, что запомнила с детства: телу нельзя, а свету можно…

За месяц до смерти он решил поверить.-Он обещал прислать оттуда весть, особый знак, рассказать, как там… Никогда он меня не обманывал. Он приходит во сне в одежде предсмертных лет, он хочет что-то сказать и объяснить, но не говорит и не объясняет… Но это ничему не мешает- ни свету миллиардов звёзд, ни дорогам, ни любви.