Пелагея (Абрамов)

Материал из Народный Брифли
Перейти к:навигация, поиск
Этот пересказ слишком подробный. Рекомендуется сократить его до 10000 знаков, включая пробелы. Вы можете помочь проекту, если отредактируете текст, убрав из него незначительные детали.


Пелагея
Краткое содержание повести. 1969.
В двух словах: Женщина из сибирской деревни всю жизнь тяжело работала ради единственной дочери, но та бросила мать, и она умерла в одиночестве.

Пелагея Амосова жила в сибирской деревне, работала поварихой в хлебопекарне.

Пелагея Амосова — немолодая женщина из сибирской деревни.

Её муж Павел болел, и Пелагее приходилось делать всё самой — дочь Алька охотнее вертелась возле зеркала, чем помогала по хозяйству.

Павел — муж Пелагеи, очень больной человек.
Алька — дочь Пелагеи, восьмиклассница, распущенная девица.

В тот вечер Павлу снова нездоровилось. У его сестры Анисьи были именины, и Алька упорхнула к тётке — там ей было веселее, чем с больным отцом.

Анисья — старшая сестра Павла, любит гульнуть.

Пелагее идти на именины не хотелось: у Петра Ивановича, самого уважаемого в деревне человека, в тот день тоже был праздник — его дочь и сын вернулись домой с учёбы, и женщина надеялась, что и о ней вспомнят.

Пётр Иванович — местный ревизор, самый влиятельный человек в деревне.

Анисья, крепкая баба за пятьдесят, была старше Павла на пять лет. Замужем она была три раза. Первого мужа убили на войне, со вторым рассталась, когда попала в тюрьму за унесённый с поля сноп жита, третий муж, работавший на лесозаготовке, «пропил у неё всё до нитки, избил на прощанье и укатил к законной жене».

Больше Анисья «семейного счастья не пытала», жила вольно, но и мужиков от себя не отгоняла. Брата своего оно обожала за добрый и тихий нрав, а невестку побаивалась и уважала за домовитость и верность мужу.

Анисья рассчитывала, что брат с невесткой придут на именины, накрыла богатый стол, но Пелагея, сославшись на усталость и болезнь мужа, наотрез отказалась. Павел возразить жене не посмел.

Анисья жила на одном дворе с Пелагеей. Раньше двухэтажный дом Амосовых с резным крыльцом и боковой избой-зимницей, был самым красивым в деревне. У Павла было два брата, погибших на войне. Вдовам братьев достались зимница и нижний этаж дома. Пелагея разобрала половину дома и построила себе избу на задворках.

От красавца-дома осталась «безобразная хоромина». Нижний её этаж был заколочен, а на верхнем жила Анисья. Алька притащила к ней на именины двух местных выпивох. Одна из них, Маня-большая, была мелкой, ехидной старушкой себе на уме, за что и получила прозвище.

Маня-большая — местная выпивоха, мелкая и ехидная старушка себе на уме.

Выпивохи немедленно сообщили, что Пелагея с Павлом отправились в гости к Петру Ивановичу. Анисья, полгода готовившаяся к именинам, смертельно обиделась и в сердцах выставила на стол всё богатое угощение — «пускай самые распоследние гости стравят, раз свои побрезговали».

Не стесняясь чужих людей, она безутешно плакала, <…> потом вскакивала, начинала лихо отплясывать под разнобойное прихлопыванье старушечьих рук, потом опять хваталась за вино и ещё пуще рыдала…

Пелагея знала, что у Петра Ивановича соберутся все «хорошие люди» — сельское начальство, и хотела переговорить с председателем сельсовета.

Лет десять назад, когда хлеба не хватало, Пелагею приглашали первой и усаживали на почётное место. Теперь же записочку с приглашением она получила в последний момент, а усадили её с краю, на жёсткую скамью, но Пелагея и этому была рада.

Пётр Иванович всегда был для Пелагеи загадкой. Этот полуграмотный человек, кончивший всего три класса, всю жизнь проводил ревизии — проверял бухгалтерию колхоза, сельпо, и при такой незавидной должности стал первым человеком в деревне. В 1947 году, в первый год работы Пелагеи в пекарне, Пётр Иванович насчитал ей пять тысяч рублей недостачи, а потом выручил и сказал, что просто хотел проучить молодую бухгалтершу.

Подловив председателя сельсовета, Пелагея добилась от него обещания дать Альке возможность учиться дальше, для чего была нужна справка из сельсовета. Сейчас Алька переходила в восьмой класс. Училась она плохо, чуть ли не в каждом классе по два года сидела и думала не об учёбе, а о парнях, но Пелагея мечтала, чтобы дочь получила образование и выбилась в люди.

Павел выпил несколько рюмок, и ему стало совсем плохо. Пелагее пришлось вести мужа домой. По дороге она раздумывала, зачем Пётр Иванович пригласил их в гости, ведь «три года в забытьи держал». Уж не ради ли сына, который сох по Альке?

У самой избы Амосовых встретила Анисья и устроила скандал на всю улицу. Пелагею утешало, что «не было поблизости хороших людей», а значит и скандал скоро забудется.

Распуская на ночь куцый хвостик, Пелагея вспомнила, какие роскошные, золотистые волосы были у неё в молодости. Однажды председателя рабочего комитета увидел, как она расчёсывает волосы у окна, и пообещал, что сделает Пелагею, работавшую тогда на скотном дворе, поварихой на пекарне, если она переспит с ним. Пелагея согласилась и сдержала слово, а потом постаралась всё забыть.

Пелагея не знала, догадался ли муж о её измене. Глядя на жадную до удовольствий Альку, она гадала, в кого та пошла. По срокам выходило, что дочь у неё от Павла, но сомнение осталось.

Закравшееся в душу сомнение — не сорняк в огороде, который вырвал с корнем, и делу конец. Сомнение, как мутная вода, всё делает нечистым и неясным.

Вдруг Пелагея захотела немедленно увидеть дочь, отправилась на поиски, благо ночь была белая, и нашла её в клубе, где та отплясывала сначала с комсомольским секретарём, потом — с офицером из стоящей возле села войсковой части. Пелагея загордилась — тощая да бледная дочь Петра Ивановича, в сторонке с родным братом танцует, а её Алька, крепкая да ладная, в центре, у всех на глазах, всем на зависть.

Пелагея пригласила всю компанию к себе. Дома она обнаружила, что оставленный без присмотра Павел лежит при смерти. Спас его офицер Владислав — влил в рот лекарство и послал машину в районный центр за доктором.

Владислав (Владик) — офицер стоящей возле села войсковой части, ухаживает за Алькой.

Доктор сказал, что Павел больше не встанет на ноги, но через семнадцать дней больной сам вышел из избы. Две недели Пелагея ухаживала за мужем, а пекарню взяли на себя Анисья с Алькой.

Пелагея знала, что Владислав часто появлялся в пекарне, покупал хлеб для своей части. В конце концов, она сама наведалась в пекарню и застала дочь и офицера у печи — оба полураздетые, как на пляже.

Не понравилось Пелагее, как Алька с Анисьей вели хозяйство, но отчитывать дочь при кавалере не стала, посадила за стол, согрела самовар, поставила бутылочку «белого». Вскоре Владислав стал для Пелагеи просто Владиком, почти зятем.

Глядя на любовь Альки и Владика, женщина «помолодела и душой, и телом», будто сама была влюблена. Даже будучи невестой, Пелагея так не волновалась — Павел был робким парнем и сразу ей подчинился. Владик же — «вихрь, огонь», и непонятно, что у него на уме. На помощь он не скупился, солдат присылал, но о будущем не заговаривал.

Однажды Пелагея отправилась за малиной. Вернувшись, она узнала, что Алька, сказавшись беременной, укатила в город, а Павел от горя слёг.

Через три дня Павел умер. Алька на похороны не явилась, в селе шептались, что это дочь свела отца в могилу. Когда стали говорить речи у могилы, Пелагея поняла, что никогда не ценила мужа, ни во что не ставила его труд.

После похорон Пелагея стала жить не спеша, отдыхая. Всю осень она ходила по лесам за грибами-ягодами, хлопотала по хозяйству. Алька не писала, и Пелагея беспокоилась.

Глубокой осенью Пелагея заболела и сильно ослабла. Она сопротивлялась болезни, «целыми днями делала что-нибудь возле дома», а в погожие дни выходила посмотреть на пекарню и вспоминала свою жизнь.

Первенец Пелагеи умер после войны из-за того, что у неё от голода кончилось молоко. Она не могла допустить, чтобы и Алька умерла, поэтому и изменила мужу, а потом завоевала село своим хлебом — лёгким, душистым, сытным.

Люди к Пелагее почти не заходили — Анисью она прогнала сразу после похорон. На Октябрьские праздники Пелагея приготовила угощение и села у окна ждать гостей. Но люди обходили её дом, шли к Анисье. Лишь под вечер заявилась Маня-большая и сообщила, что сельсовет выслал Альке справку на паспорт, а затребовала эту справку войсковая часть.

У Пелагеи от души отлегло: выходит, Алька сейчас с Владиком. Маня-большая вызвалась съездить в город, разузнать подробности, если Пелагея снабдит её деньгами.

Вернувшись, Маня-большая сообщила, что Алька работает официанткой в ресторане. Больше ничего узнать не удалось — домой её Алька не пригласила и о ребёнке не обмолвилась. Пелагея, однако, немного успокоилась и решила проветрить хранящиеся в сундуках наряды - отрезы тканей, яркие шали, платки, которые копила всю жизнь.

Перед Новым годом в сельпо завезли плюшевые жакеты. Обрадованная Пелагея купила по жакету себе и Альке, а на обратном пути от дочери Петра Ивановича узнала, что такие жакеты уже не носят, и в городских магазинах они висят уже год.

Для Пелагеи это был удар. Глядя на все эти отрезы, ради которых тяжело работала, жарилась у печи, она поняла, что её жизнь прошла зря. Раньше мануфактура была ценным товаром, который всегда можно было обменять на продукты. Теперь же магазины полны одежды и тканей, и труд Пелагеи обесценился.

С этого дня Пелагея слегла и проболела всю зиму. Изредка от Альки приходили короткие, неласковые письма, и Пелагея до сих пор не знала, с Владиком она живёт или одна.

В середине января к Пелагее зашёл пьяный сын Петра Ивановича. Он бил себя кулаком в грудь и кричал, что его сердце разбито вдребезги. Пелагея поняла, что парень страдает из-за любви к Альке, о чём и написала дочери. Алька грубо ответила, что ей всё равно.

Но доконало Пелагею не грубое Алькино письмо, а визит в пекарню, на который она решилась ранней весной. Двор пекарни превратился в помойку, в сенях жил поросёнок, а само помещение стало похоже на грязный сарай. Да и сама повариха была грязной, с сальными, давно немытыми волосами.

Пелагея снова слегла.

Жить бы, шагать по оттаявшей земле босыми ногами да всей грудью вдыхать тёплый ветер из заречья. А она лежала, и дыхание у неё было тяжёлое, взахлёб, с присвистом.

Ухаживать за Пелагеей пришла Анисья. Больная с золовкой не разговаривала и еле терпела её цветущий вид, но и не выгоняла, поскольку Маня-большая уже начала прицениваться к её добру.

Однажды к Пелагее пришёл сам Пётр Иванович, постаревший, опустившийся, с волчьей тоской в глазах и под хмельком. Он сообщил, что Алька с Владиком уже не живёт, и признался, что его сын давно сохнет по ней, а потом слёзно начал молить Пелагею, чтобы та выдала дочь замуж за его сына — может тогда парень бросит пить.

Пелагею захлестнуло «тёмное, мстительное чувство». Она поняла, что ненавидит Петра Ивановича с тех пор, как он насчитал ей недостачу, из-за которой Пелагея чуть в проруби не утопилась. Сделано это было вовсе не для того, чтобы проучить молодую бухгалтершу, а ради хлеба, который Пелагея с тех пор давала ему даром.

Пелагея плохо помнила, как ушёл Пётр Иванович. Её душили жар и кашель, но и хорошо было до слёз, ведь теперь она непременно породниться с Петром Ивановичем. На миг Пелагея потеряла сознание, а потом с трудом сползла на прохладный деревянный пол. Там и нашла её утром Анисья мёртвой.

Алька на похороны не приехала — «она плавала буфетчицей на одном из видных пассажирских пароходов, ходивших по Северной Двине». Явившись неделю спустя, девица справила по родителям пышные поминки, распродала хозяйство, положила на могилы бумажные венки, заколотила дом и отправилась обратно на пароход — ей не хотелось терять такое весёлое и прибыльное место.