Паломничество Чайльд-Гарольда (Байрон)

Материал из Народный Брифли
Перейти к:навигация, поиск
Паломничество Чайльд-Гарольда
Childe Harold's Pilgrimage
Краткое содержание поэмы. 1812-1818.
В двух словах: Первая половина XIX века. Пресытившийся жизнью молодой англичанин отправляется в путешествие, надеясь обрести покой в единении с природой, но так и не находит успокоения.

Основа пересказа[править]

  • Девятнадцатилетнему англичанину Чайльд-Гарольду надоедает пустая жизнь, полная попоек и случайных любовных связей. Ни с кем не попрощавшись, он отправляется в путешествие по Европе.
  • Чайльд-Гарольд посещает Португалию и Испанию. Он негодует, видя нищету и разрушения, которые оставила за собой армия Наполеона. Испанские красавицы оставляют его равнодушным.
  • Окончание первой песни поэмы автор посвящает умершему от болезни другу. Начало второй песни посвящено разорённой войнами Греции и размышлениям о бесполезности человеческий жизни, судьбе и загробном мире.
  • Чайльд-Гарольд путешествует по Албании, находящейся под властью турок. Простые албанцы очень гостеприимны, они принимают Чайльда как брата.
  • Вторая песнь оканчивается воспоминаниями о любимой автором женщине, умершей в Англии.
  • Третью песнь, написанную через шесть лет после двух первых, автор начинает с воспоминаний о дочери.
  • Чайльд-Гарольд возвращается в Англию, понимает, что чужд светской жизни, и снова отправляется в путешествие. Он посещает Ватерлоо, а автор рассуждает о личности Наполеона.
  • Приход весны Чайльд-Гарольд встречает в долине Рейна, где осматривает развалины замков и города. В Альпах он достигает единения с природой, которое возрождает его. Автор вспоминает родившихся здесь великих писателей и философов. Затем Чайльд-Гарольд проводит грозовую ночь у Женевского озера. Третью песнь автор оканчивает воспоминаниями о дочери.
  • В четвёртой песни личности автора и героя поэмы окончательно сливаются. Эту песнь автор посвящает Италии и начинает с описания Венеции.
  • В перерывах между описаниями различных мест и достопримечательностей Италии автор размышляет о своих страданиях, причинённых сплетням, предательством мнимых друзей, отсутствием любви, рассуждает о деспотизме власти и свободе. Любовь в представлении автора — тяжкая болезнь, а жизнь полна бед. Он надеется, что его стихи переживут своего создателя и отомстят за него.
  • У Средиземного моря автор прощается и с Чайльд-Гарольдом, и с читателями, надеясь, что последние найдут в его поэме зерно морали.

Предисловие[править]

Две первые песни были написаны в тех местах, где происходит их действие. Героя автор ввёл, чтобы связать отдельные части поэмы. Гарольд — лицо вымышленное, а титул Чайльда, который раньше давали молодым дворянам, готовившимся к посвящению в рыцари, был выбран автором «как наиболее сообразный со старинной формой стихосложения».

В дополнении к предисловию автор выражает благодарность всем критикам и принимает все их упрёки, кроме одного — что Чайльд-Гарольд ведёт себя нерыцарственно. Автор подчёркивает, что рыцарские времена были «наиболее развратными из всех возможных эпох истории», чем и оправдывает непривлекательный характер Чайльд-Гарольда. На примере героя автор попытался показать, к чему ведут «ранняя развращённость сердца и пренебрежение моралью». Если бы поэма имела продолжение, Чайльд-Гарольд стал бы угрюмым человеконенавистником.

Ианте[править]

Посвящение к поэме адресовано одинадцатилетней Шарлотте Мэри Харли, дочери графа Эдуарда Оксфорда. Поэт восхищается её красотой, призывает девушку не изменять себе и всегда оставаться по-весеннему прелестной.

Поэт счастлив, что намного старше Шарлотты — он может мечтать, «бесстрастно глядя на лицо такое», не увидит её увядания и не сольётся с толпой её поклонников, «переступив порог дружбы». Он надеется, что девушка улыбнётся, прочтя страницы «Чайльд-Гарольда».

Песнь первая[править]

Молодой англичанин Чайльд-Гарольд посвящал свою жизнь только развлечениям, был распутником и игроком, одинаково чуждый «и чести, и стыду». Девятнадцать лет он прожил, резвясь как мотылёк, наслаждаясь попойками и случайными любовными связями, пока в нём не остыла жажда наслаждений.

К Англии Гарольда не привязывает ни любовь, ни дружба, и он поддаётся зову чёрной тоски, решив отправиться в странствие. Не попрощавшись с матерью и сестрой, он без сожаления покидает родную страну.

Всё то, чем роскошь радует кутил,
Он променял на ветры и туманы,
На рокот южных волн и варварские страны.

Миновав Бискайский пролив, Чайльд прибывает в Португалию. Это прекрасная и обильная страна, но из-за нашествия «галльской саранчи» — армии Наполеона — хлеба были не сжаты, а люди голодают. Англия встала на защиту Португалии и привела в Лиссабон свой флот. С тех пор гордые португальцы лижут «руку, пред которой пала незыблемая мощь воинственного гала».

Грязный и дурно пахнущий Лиссабон разочаровывает Гарольда. Он презирает рабов-португальцев, которым судьба отдала прекраснейшую землю. Покинув столицу, Гарольд отправляется в путешествие по Португалии, по дубравам и горным кручам, мимо заброшенных монастырей, полных легенд и реликвий.

Красоту этого края нарушают кресты вдоль дорог, под которыми покоятся мирные труженики, ставшие жертвами насилия и разбоя. Гарольд видит руины великолепных замков. В одном из них между англичанами и французами была заключена Синтрская конвенция. По её условиям, побеждённые французы получили право эвакуировать свои войска из Португалии на английских кораблях, что Гарольд считает позором.

«Полный смуты» Чайльд-Гарольд стремиться вперёд, чтобы «уйти, бежать от всех забот». «Он клянёт пороки буйных лет» и успокоится, только когда ему станет ясна цель его жизни.

Гарольд покидает Португалию, и перед ним открывается «даль пустых степей… земля Испании нагая». Ничто не разделяет границы этих стран, только бежит ручеёк, возле которого стоит гордый испанский пастух. В стране, оккупированной Наполеоновской армией, он «привык владеть клинком, бесценные стада оберегая», и не желает становиться рабом.

Пересекая реку Гвадиану, Чайльд-Гарольд вспоминает Реконкисту — войну между арабами, испанцами и португальцами, длившуюся более семи столетий, в которой победили христиане. Летописи этой войны утрачены, и «отзвук тех побед» остался лишь в песнях.

О, Гордость! Рухнет бронза и гранит,
И только песнь верней, чем всё иное,
Когда историк лжёт, а льстец забыт,
Твоё бессмертие в народе сохранит.

Дух Реконкисты призвал испанцев к оружию, и они оказали упорное сопротивление наполеоновским войскам. Гарольд вспоминает прошедшие битвы и предвидит грядущие. Чайльд прибывает в блистательную и свободную Севилью. Скоро тиран предаст город разбою и грабежу, но пока Севилья пляшет и поёт, в отличие от окрестных крестьян, виноградники которых вытоптаны войной. Не раз андалусийские крестьяне оказывали сопротивление вражеским ордам на склонах гор Сьерра-Морена.

Гарольд проезжает через горы до французского вторжения, но уже видит приготовления к сопротивлению. Он сожалеет о грядущей гибели сынов Испании и вспоминает храбрую красавицу-испанку, прозванную Сарагосой, которая сражалась наравне с мужчинами. Но не во всех испанках течёт кровь амазонок. Гарольд считает, что девы Испании созданы «для чар любви». Он описывает их красоту и страстность.

После отступления, описывающего Парнас, обитель муз и Аполлона, поэт возвращается к Гарольду, который отправляется в порочный Кадис. Здесь царит вечный праздник, и «любовь с молитвою дружна». По воскресеньям, когда лондонцы отправляются отдыхать за город, жители Кадиса, помолившись, идут на корриду. Гарольд описывает кровавое зрелище, которым наслаждаются и мужчины, и женщины.

Война не сплотила испанцев, здесь по-прежнему существует кровная месть, но времена дуэний, запоров и решёток миновали — испанки освободились от оков. Гарольд равнодушен к их красоте, но охладила его не мудрость, а пресыщение. Только раз он посвятил стихи прекрасной Инесе, где просил не ждать от него любви.

Гарольд покидает Кадис, сопротивлявшийся французам больше двух лет. Он восхищается испанцами, который боролись за свободу, даже когда сдавались короли и полководцы. Порабощённые народы ждут, когда Испания сбросит гнёт Наполеона, и собираются последовать её примеру.

Доколе червю грызть оливы плод?
Когда забудут бранный труд герои?
Когда последний страшный день уйдёт
И на земле, где галл погряз в разбое,
Привьётся Дерево Свободы, как родное?

Последние строфы песни поэт посвятил своему другу, умершему не на поле боя, а павшему «жертвой врачеванья».

Песнь вторая[править]

Песнь начинается с описания разорённой врагом Греции. Ушли в небытие её герои, страну терзает сталь и огонь, но среди пепла и камней остался жив вечный дух Эллады. Теперь Греция под властью мусульман, которым безразлична её древняя история.

Поэт видит всю тщету человеческой жизни, глядя на древний череп, в котором раньше был храм Мысли, дворец Души, бурлили Страсти, «а ныне даже червь не приютится там», и ни один мудрец не вернёт жизнь в этот безликий сосуд.

Смертные бояться неизбежного, поэт же считает, что судьба человека — плод его усилий. Но если загробный мир всё же существует, он бы хотел «к познавшим Истину восторженно примкнуть». Поэт грустит о своём умершем в Англии друге, ему отрадно сознавать, что он «в стране блаженной».

На руинах храма Зевса поэт негодует: ему стыдно за соотечественников, похитивших произведения искусства, которые «пощадили время, турок, гот». Афины просили у Англии защиты, но та не стала заступницей Эллады, а разграбила её.

Чайлд-Гарольд в одиночестве продолжает своё паломничество. Он покидает Испанию, где у него не осталось ни друга, ни возлюбленной, и путешествует вдоль побережья Средиземного моря. Поэт описывает мирное плаванье на английском военном фрегате, дни, полные раздумий, и ночи, полные веселья.

Теперь Гарольд ближе к природе, чем к шумному и суетливому обществу, где дружба и любовь фальшивы. Чайльд вспоминает Флоренс, которая желала его любви, но он устоял перед кокеткой, не захотел сливаться с роем её поклонников, хотя и чувствовал к ней влечение.

Вскоре Чайльд-Гарольд прибывает в суровую Албанию, которая находится под игом турок.

Там лютый барс в расселинах таится,
Орел парит, свободен и могуч.
Там люди вольны, словно зверь и птица,
И буря, Новый год встречая, веселится.

Чайльд высаживается на албанский берег, «впервые дыша свободой диких берегов». Он минует залив, где Марк Антоний во время морского сражения встал на сторону Клеопатры, проходит мимо Янины, столицы Албании и резиденции её правителя-паши, и углубляется в горы.

В деревне-монастыре Зитце пилигрим невольно замедляет свой путь, «внимая голосам природы, как родным» и забывая об оставшейся внизу людской толчее. Затем Гарольд спускается в долины и выходит к шумной и людной Тепелене с минаретами и дворцами.

Поэт описывает город и его жителей — греков, албанцев, македонцев, турок. Перед рамаданом все стараются повеселиться вволю, только женщин на пирах нет, их удел — клетка. Правит Тепеленой «Али, разбойник знаменитый», жестокое сердце которого никогда не смягчалось любовью.

Здесь странник отдыхает несколько дней, но вскоре ему надоедает «роскошь мусульманского алькова», и Чайль-Гарольд поселяется среди гордых, храбрых, верных и суровых албанцев. Гарольд вспоминает, как однажды, во время сильного шторма, их корабль пристал к албанскому берегу, и простые албанцы приняли странников как дорогих гостей. Когда Чайльд собрался идти дальше, албанцы предупредили его о бандитской шайке, занявшей горный проход, и выделили надёжных проводников.

У Утракийского залива Гарольда принимают, как любимого брата. По вечерам здесь начинаются пиры и танцы, на которые Чайльд смотрит без раздражения. Поэт вновь сожалеет о Греции, затоптанной в грязь, позабывшей своих героев и надеющейся только на иноземную помощь. Греки не понимают, что тирана может сменить только другой тиран. Они присоединяются к праздникам, предваряющим рамадан, и никто не вспоминает о том, что умерло вместе с Элладой.

Тысячелетья длится рост державы,
Её низвергнуть — нужен час один,
И не вернут ей отошедшей славы
Ни дальновидный ум, ни злата звон лукавый.

Несмотря на рабство, Греция со своей древней культурой и языком остаётся «кумиром веков».

Поэт оканчивает песнь воспоминаниями о любимой женщине, которая умерла вскоре после его возвращения в Англию.

Песнь третья[править]

Поэт вспоминает о своей дочери Аде, которую он покинул в раннем младенчестве. Он окончил вторую песнь шесть лет назад, и теперь вернулся к своему герою. Как и Чайльд-Гарольд, поэт отправился в путешествие. Юность его миновала, и поэт пишет только чтобы разогнать «себялюбивых чувств бесплодный сон». Он уже постиг жизнь, не ждёт чудес, его не гложут ни любовь, ни ненависть, поэту остаётся только уйти «в страну забвенья» и облечь любимые образы «в плоть живую».

Поэт возвращается к Чайльд-Гарольду, который вернулся в Англию. Решив, что равнодушие послужит ему щитом, Гарольд вновь окунулся в вихрь светской жизни и вскоре убедился, что чужд ей.

Среди пустынных гор его друзья,
Средь волн морских его страна родная,
Где так лазурны знойные края,
Где пенятся буруны, набегая.
Пещеры, скалы, чаща вековая —
Вот чей язык в его душе поёт.

Мучимый сплином, Чайльд-Гарольд снова отправляется в странствие, и вот он на Ватерлоо, могиле Франции. Мир не извлёк урока, не вспомнил, «что все равны мы от природы», и в битве при Ватерлоо пала не тирания, а лишь тиран. Поэт описывает бал, состоявшийся в Брюсселе перед битвой, который был прерван громом пушек. Затем описывается битва, в которой участвовали войска со всей Европы.

В битве погиб родственник поэта, отца которого он нечаянно оскорбил. В качестве извинения поэт описывает его храбрость. В тот день погибли многие, но в разбитых сердцах их родных, как в осколках зеркала, погибшие до сих пор отражаются во весь рост.

Следующие строфы поэт посвятил Наполеону, назвав его сильнейшим, но не худшим. Даже потеряв трон окончательно, Наполеон пугал мир «эхом прежней славы». Гордый, презрительный и хладнокровный, он дразнил судьбу. После великого тирана остались его последователи — «безумцев род жестокий» — которые долго смущали ума людей.

Затем Чайльд отправляется в долину Рейна, где созерцает прекрасные холмы и руины неприступных замков, властелины которых в давние времена враждовали друг с другом и занимались разбоем. Немало таких войн вспыхивало «из-за грешницы прекрасной».

Паломник наблюдает приход весны, и эта радостная картина разглаживает морщины н его лбу, порождает улыбку в безрадостных глазах и заставляет мечтать о любви. В Гарольде тлеет воспоминанье о той единственной, «чьей тихой верности он верен был мечтой» и с которой не был связан узами брака.

Гарольд посещает немецкий город Кобленц, где под простой пирамидой из камней похоронен наполеоновский генерал Марсо, любимец солдат. Поэт воспевает храбрость и душевную чистоту этого воина свободы. Возле Кобленца — развалины замка Эренбрейтштейн, защитники которого сопротивлялись французам два года.

Рок гонит Чайльд-Гарольда дальше, мимо селений, рощ и пашен, скал и монастырей. Посетив Морат, в сражении при котором швейцарцы некогда отстояли свою свободу, Гарольд бежит от «двуногого стада» в Альпы.

…Бегство от людей —
Не ненависть ещё и не презренье.
Нет, это бегство в глубь души своей,
Чтоб не засохли корни в небреженье
Среди толпы, где в бредовом круженье —
Заразы общей жертвы с юных лет —
Своё мы поздно видим вырожденье…

Отступая от повествования, поэт рассказывает о своём единении с природой, возникшее, когда он был в Альпах. Поэта, потратившего свой юный пыл в борьбе со сплетнями и общественным мнением, возродил целебный воздух Альп. Предчувствуя близкую смерть, он надеется умереть на лоне природы и постигнуть «Разум, что во всём таится».

Поэт с восхищением говорит о Жан-Жаке Руссо, родившемся в Альпах. Философия полубезумного Руссо спровоцировала революцию во Франции, но французы не смогли удержать свободу.

Чайльд добирается до озера Леман (Женевского озера). Поэт описывает природу Лемана и грозовую ночь, проведённую на его берегу. Посетив город Лозанна и поместье Ферней, поэт вспоминает об их жителях — великом учёном Гиббоне и философе Вольтере.

Эту песнь поэт писал, враждуя с целым миром, не вознося хвалу светском кумирам, из-за чего и остался одинок. Отправляясь в странствие, он надеялся, что ещё существуют правда, надежда, доброта и счастье. Поэт заканчивает песнь обращением к дочери Аде и надеется, что она будет любить отца не смотря на скандалы и бесчестье и придёт грустить к его могиле.

Песнь четвёртая[править]

Четвёртая песнь предваряется письмом поэта к другу, английскому литератору Джону Хобхаузу, который сопровождал его в странствиях и помогал писать пояснения к поэме. В этой части личности Чайльд-Гарольда и его творца окончательно сливаются.

Начинается песнь с описания Венеции. Когда-то ей поклонялись многие страны, но теперь солнце её славы догорает и дряхлеют дворцы. Осталась лишь красота Венеции и её знаменитые карнавалы. Пусть Венеция лишилась богатства, но осталась лицом Италии. Именно в ней поселяли своих героев великие английские писатели.

От размышлений о твореньях мысли великого Шекспира поэт переходит к мыслям о своей родине. Он по-прежнему туда стремится и хочет, чтобы его похоронили в холодной земле Англии, даже если смерть настигнет его в чужой стране.

Далее продолжается описание приходящей в упадок Венеции, которой правит австриец. Поэт вспоминает о великом прошлом города-государства и сетует, что венецианцы утратили свободу. Ему стыдно, что Англия не укрыла Венецию своим щитом.

Поэт сравнивает растущую в душах людей борьбу с крепкой и высокой елью, выросшей в суровых горах, а её корни — со страданьем, которое или убьёт, или умрёт само. Его страдания, просыпающиеся от воспоминаний, болезненны «как скорпиона жало».

Мысли поэта возвращаются к Италии, земному раю, где всё прекрасно. Он посещает небольшое селение Аркуа, где жил и был похоронен великий итальянский поэт Франческо Петрарка. Поэт описывает скромный домик Петрарки, который был чужд роскоши больших городов.

Жить учимся мы во дворце убогом,
Но умирать — на лоне бытия,
Где спесь и лесть остались за порогом,
И человек — один и борется лишь с богом…

Поэт посещает Феррару и вспоминает её герцога Альфонсо, который лишил свободы великого поэта Торквато Тассо. Имя Альфонсо осталось в человеческой памяти только потому, что вплелось в судьбу Тассо. Поэт вспоминает великого предшественника Тассо, Данте Алигьери, создателя «Божественной комедии».

Поэт продолжает путешествие вдоль берегов Италии, которую хотел бы видеть свободной, и достигает окружённого древними руинами Рима. Он давно рухнул, «и жар его остыл», но дух остался могучим, истлела только плоть. Поэт считает, что народы должны заступиться за честь Италии, матери оружия, искусства и католической веры.

После Рима поэт приветствует Флоренцию, «наследницу Афин», где начался расцвет наук и искусств. Богиня Венера, покровительнице Афин, своей волшебной красотой осветила здесь каждый камень. Статуя Венеры храниться в галерее Уффици, и поэт считает её создателя равным богам.

Поэт посещает флорентийскую церковь-усыпальницу Санта-Кроче, где покоится прах четырёх великих мужей — Галилея, Альфиери, Микеланджело Буонаротти и Макиавелли. Их будут помнить, даже если Италия исчезнет с лица земли. Вместе с тем поэт считает Флоренцию неблагодарной, поскольку она изгнала трёх своих великих сыновей — Данте, Петрарку и Боккаччо. Они прославились в чужом краю, а во Флоренции не нашлось ни места для их могил, ни мрамора для их статуй.

Хотя поэта и восхищает архитектура Флоренции и «шедевры галерей», но воспевать в стихах он может только красоту природы и места, где происходили великие битвы античности. Следующие строфы поэт посвящает водопаду Велико и рекам Тразимена и Клитумн, где «сама душа Природе гимн поёт». И вот паломник в «лесистых Апенинах» любуется высочайшими вершинами этих гор. Он бы разбудил здесь эхо «музыкой цитат», но со школьной поры терпеть не может латынь и речи Горация.

Затем поэт вновь возвращается к Риму, оплакивает его былое величие, ослабленное пожарами, бунтами, нашествиями гуннов и готов, и с горечью вспоминает о триумфах прошлого, великих римских диктаторах, полководцах и философах. Уподобиться античным диктаторам мог бы только Наполеон, но «он — раб своих рабов — низвергнут сам собою». Римского Цезаря поэт считает более цельной и гармоничной личностью, чем Наполеон, целью которого была лишь слава и власть.

Поэт рассуждает об истине, которой нет места в современном ему обществе. Жизнь подчиняется условностям и приличиям, «добро случайно, злу преграды нет», а люди, «рабы успеха, денег и отличий», живут во тьме и скуке. Их потомки унаследуют «рабский дух» и будут сражаться не за свободу, а за своё ярмо.

Ярмом поэт называет деспотизм абсолютной монархии. Он мечтает, чтобы Европу освободил «Свободы грозный паладин», такой как Боливар или Вашингтон. Но после падения Наполеона французы отказались от свободы и вернули на трон короля. Однако поэт верит, что дух свободы жив, и когда-нибудь зёрна Вольности «дадут уже не горький плод».

Поэт возвращается к своему путешествию и описывает мавзолей знатной римлянки, который в средние века стал бастионом. Он гадает, какой была эта женщина, кого любила и как умерла.

…Когда я так стою
В раздумье пред гробницей знаменитой,
Как будто древний мир я узнаю,
Входящий в сердце музыкой забытой…

Поэт надеется, что попытка облечь в звуки и образы свои размышления даст ему силы продолжать путь. Глядя на древние развалины, он думает о том, что вольность и слава всегда сменяются роскошью, развратом и варварством — таков ход истории. Рим всё это познал, поэтому его руины порождают в поэте сильные чувства.

Далее поэт описывает нимфу Эгерию, мудрую возлюбленную одного из древнеримских царей, которую неизвестный скульптор увековечил в мраморе, и «волшебный грот», в котором она встречалась с возлюбленным. Это наводит поэта на размышления о любви, которую он считает ядом, особенно для молодых людей. Любовь отравляет их, и они начинают мечтать об идеале, которого нет в природе.

Приходит горькое исцеление, юноша видит, что предмет его чувств далёк от идеала и ищет новый объект для поклонения, до старости гоняясь за этим призраком. Даже тем, кому улыбнулась удача, не удаётся насладиться ею — счастливый сон любви разрушает роковая реальность.

Жизнь представляется поэту гигантским анчаром с отравленными плодами, ливнем неисчислимых бед. Он хочет отстоять ходя бы своё «право мысли и сужденья» и надеется, что «Время, грозный мститель» отомстит его недоброжелателям за ложь и клевету. О мести поэт просит и богиню справедливого возмездия Немезиду.

Теперь месть поэта в его стихах, которые переживут его и «падут проклятием на головы людские». Он вооружился презрением и швырнул прощение в лицо своим врагам, как проклятие. Сломленный борьбой с ложью, предательством, клеветой и грязными сплетнями, поэт чувствует, что рано угаснет, но дух его не умрёт.

Возвращаясь к Греции, поэт описывает Коллизей, где умерло множество гладиаторов из дальних стран, и Пантеон — языческий храм, ставший христианским. Следующие строфы посвящены башне Адриана — гробнице римского императора, и величественному римскому собору святого Петра. Затем следует описание Ватикана.

Поэт вспоминает своего героя Чайльд-Гарольда и позволяет ему уйти в забвение и мрак, куда ушла и наследная принцесса Шарлотта, умершая после родов вместе с ребёнком. Поэт вспоминает о них с горечью.

У Средиземного моря поэт окончательно прощается со своим пилигримом. Он любит море, которое не покорилось человеку, и хотел бы окончить здесь свои дни «с одной — прекрасной сердцем и любимой».

На этом поэма заканчивается. Поэт рад, что написал её, надеется, что читатель проникся мыслями и чувствами Чайльд-Гарольда и нашёл в его творении «зерно морали».