Мальчишка, с которым никто не мог сладить (Воннегут)

Материал из Народного Брифли
Перейти к:навигация, поиск
Мальчишка с которым никто не мог сладить
The Kid Nobody Could Handle · 1955
Краткое содержание рассказа
из цикла «Рассказы о Гельмгольце»
Микропересказ: Учитель музыки, руководитель школьного оркестра, принимает участие в судьбе трудного подростка и добивается успеха.

Известный композитор, дирижёр и преподаватель музыки Джордж Гельмгольц — «очень добрый толстый человек, у которого в голове непрестанно звучала музыка». Его жена уехала к родственникам, и он обедал в кафе Квинна, местного ресторатора. Некогда музыкант продал тому участок земли задёшево. Со временем тот сдал участок в аренду и разбогател, о чём всегда самодовольно напоминал Гельмгольцу.

Не было людей более разных, чем музыкант и Квинн. Дирижёр «…мечтал дирижировать лучшим оркестром в мире. И каждый год его мечта становилась явью».

…Гельмгольц свято верил: его мечта — самая прекрасная на свете. Столкнувшись с этой непоколебимой уверенностью,… [филантропы] выкладывали на форму оркестрантов вдвое больше, чем стоили их собственные выходные костюмы; школьный совет разрешал разорительные расходы на дорогие инструменты, а юнцы готовы были играть ради Гельмгольца на разрыв сердца.

Настроение же Квинна всегда зависело только от двух причин: либо он терял деньги, либо он их делал. В зависимости от этого он бывал то сварливым и раздражительным, то насмешливым и нахальным.

Однажды музыкант обратил внимание на мальчика лет пятнадцати, моющего пол в кафе. Ресторатор пояснил, что это его дальний родственник Джимми, сирота, отданный к нему на воспитание, когда от того отказались другие родные. Гельмгольц заметил, что у паренька совершенно равнодушный, пустой взгляд. Ресторатор не любил родственника, за то, что тот был молчалив, не хотел играть с другими мальчишками и учиться, а любил забиться в угол, подальше о людей, и полировать свои чёрные сапоги. Квинн считал, что это «какая-то новая порода людей нарождается», и был полон решимости исправить мальчика или засадить его за решётку. Желания самого подопечного Квинна не интересовали.

Наутро Гельмгольц отвёз парня в школу и попытался узнать о его мечтах. Он поделился с Джимом самым сокровенным.

…у меня есть… один крохотный уголок вселенной, который я могу сделать таким, как хочу, — точь-в-точь таким!… Мой уголок вселенной — воздух над моим оркестром. Я могу наполнить его музыкой… Добиться того, чтобы у каждого человека был такой уголок, — пожалуй, самое главное…

Но парень равнодушно выслушал музыканта и не стал раскрывать ему душу.

На перемене учитель наблюдал за Джимом — тот всегда был один, занятый чистотой своих сапог с цепями. В учительской говорили о варварском разгроме кабинета физики, произошедшем ночью. Все были шокированы подобной ненавистью.

Ночью Гельмгольцу приснилось, будто мальчишка с акульими зубами, с когтями, похожими на железные крючья, взбирается по стене, влезает в окно кабинета музыки и устраивает там погром. Встревоженный музыкант побежал в школу и нашёл свой кабинет нетронутым. Он успокоился, но внезапно услышал тихий шорох в соседнем классе. Ворвавшись туда, Гельмгольц застал там Джима, заливавшего класс кислотой. Парень посмотрел на учителя с бравадой, скрывающей страх.

Гельмгольц почувствовал беспомощность — он всегда «умел добиться, чтобы мальчишки вели себя как мужчины — умел использовать мальчишеские страхи, и мечты, и любовь. Но вот перед ним мальчишка, не знающий ни страха, ни мечты, ни любви».

Джим заявил, что давно пора было уничтожить эту дыру, где ему всегда плохо. Он не боялся наказания и был безразличен к собственной судьбе, но дирижёр не собирался сдавать его в полицию. Он обнял мальчика и понял, что тот раскаивается. Дирижер отдал Джиму дорогую трубу знаменитого музыканта Сузы, снял с него чёрные сапоги с цепями и отвёз его домой.

Наутро Квинн сообщил Гельмгольцу, что возвращает мальчика обратно в социальную службу, так как не хочет воспитывать его. Он узнал о том, что произошло ночью: Джим признался ему. Квинн велел парню отдать трубу Гельмгольцу за ненадобностью. Никакие уговоры музыканта на ресторатора не подействовали. В отчаянии дирижер сломал трубу.

Гельмгольц — этот холм… рушился на глазах. Глаза Джима Доннини затопило жалостью и тревогой. Они ожили. Это были человеческие глаза. Гельмгольц сумел к нему пробиться!

Квинн впервые увидел на угрюмом лице Джима «что-то похожее на проблеск надежды».

Через две недели Джим начал учиться играть на трубе Сузы в школьном оркестре под руководством Гельмгольда, который говорил ученикам: «…Наша цель — сделать мир более прекрасным, чем он был до нас… Возлюби самого себя… И пусть твой инструмент запоёт об этом».