За дверью (Борхерт)

Материал из Народного Брифли
Перейти к:навигация, поиск
За дверью
Draußen vor der Tür · 1947
Краткое содержание пьесы
Микропересказ: Драматическое произведение о возвращении с войны солдата Бэкманна, которому нигде нет места, и который раз за разом остаётся за дверьми.

Пролог[ред.]

Постоянно смачно рыгающий Похоронных дел Мастер наблюдает за человеком, судя по всему, утопившимся в Эльбе, рассуждая о том, что «был человек — нет человека, ничего не меняется». К нему подходит причитающий старик и заурядный разговор превращается в разговор всеми забытого Бога, который жалеет своих детей и ничего не может изменить в ужасном мире, где все умирают, и Смерти — разжиревшей и заработавшей сытую отрыжку во времена войн и самоубийств.

Сон[ред.]

Разговор Бэкманна, который прыгнул в воду, чтобы утонуть, и Эльбы, не желающей принимать его в свои воды. Он говорит, что хочет отключиться — от голода, больной ноги, занятого чужим мужчиной кровати, а Эльба отправляет его попробовать пожить ещё разок.

Сцена 1[ред.]

Бэкманн, лежащий на песке, наполовину в реке, разговаривает с Другим. Другой — это тот, кто Утверждает, говорит да. Он будет всё время, и он не уходит, хотя Бэкманн его гонит. Бэкманн говорит, что у него теперь нет имени, что он теперь просто Бэкманн, как стол — просто стол, его так назвала жена, когда он вернулся, как назвала бы просто стол. Он не желает вставать и что-то делать, говорит, что ему примерещился с голода разговор со старой каргой — Эльбой.

Появляется Она — ей показалось, что у реки труп, и она обрадовалась, что там живой человек. Она предлагает ему сходить к ней — у неё есть сухая одежда. Она зовет его, потому что он промок и замёрз, а ещё потому, что у него бесконечно печальный голос. Они уходят. Другой остаётся и с иронией говорит, что половина людей, готовых умереть, мгновенно передумывают, стоит рядом оказаться женщине.

Сцена 2[ред.]

У себя дома женщина снимает с Бэкманна нелепые противогазные очки, и он видит всё расплывчато. Она смеётся над ним, нежно зовёт рыбой, даёт одежду. Он понимает, что это — одежда её мужа, не вернувшегося с войны, из-под Сталинграда. Он видит расплывчатую тень за спиной женщины, она пугает его, а куртка душит.

Приходит одноногий человек и спрашивает, что Бэкманн делает на его постели, в его штанах, и тот понимает, что он то же спрашивал вчера. Он уходит из дома женщины, но к Эльбе его не пускает Другой. Бэкманн не хочет больше быть, не хочет быть Бэкманном, и Другой зовёт его к довольному жизнью человеку, чтобы отдать тому Ответственность.

Сцена 3[ред.]

Бэкманн в доме Полковника, говорит с ним, пугая и раздражая его родню. Он рассказывает о своём страшном сне, из-за которого он не может спать — толстый генерал, истекая кровавым потом, играет протезами рук на чудовищном ксилофоне из человеческих костей. А потом встают мертвецы — жуткие, безногие, безрукие, в бинтах и окровавленных шинелях, и генерал говорит Бэкманну, чтобы он рассчитал их — но они не рассчитываются и начинают роптать, и ропот этот сводит его с ума и он «выкрикивает себя в ночь» — и так каждую ночь, и он не может спать.

Полковник вроде бы впечатлён. Он спрашивает, зачем Бэкманн пришёл, и тот напоминает, как полковник когда-то отдал под его ответственность двадцать человек и отправил их в разведку, из которой вернулись только девятеро. Эти одиннадцать призраков, а так же их жёны, матери, дети преследуют его, и Бэкманн хочет отдать их Полковнику — ведь тот спит спокойно, хотя из-за него умерло в сотни раз больше.

Полковник сначала неуверенно, а потом разошедшись хохочет, говоря, что Бэкманн — чудесный комик, прекрасно развлёк их. Предлагает ему помыться, переодеться и снова стать человеком. Гаснет свет, начинается переполох. Свет включается, но Бэкманна нет, как и бутылки рома и хлеба. Бэкманн на улице пьёт, пьянеет и распинается на тему «да, пойду в цирк, да здравствует кровь» и т. д.

Сцена 4[ред.]

Не совсем протрезвевший Бэкманн приходит к Директору кабаре и предлагает взять его на работу — смешить людей. Но тот заявляет, что Бэкманн не смешон, а страшен в своих противогазных очках, шинели и со странной стрижкой «бобиком». Да и имени у него нет, да и жизни он не видал! Так что же он может показать?

Поддавшись упрёками, Директор всё же выслушивает его выступление — Бэкманн поёт песню про Эльбу — и раскритиковывает его: вроде бы неплохо, но не хватает шлифовки, песня слишком правдива, а с правдой в искусстве нечего делать. Директор предлагает Бэкманну прийти через несколько лет, но тот хочет есть сейчас. Он уходит, хлопнув дверью, с желанием снова пойти к Эльбе. Нигде для него нет приюта. Он снова за дверью. Другой напоминает ему, что его ждет Мать. Бэкманн идёт к ней.

Сцена 5[ред.]

Бэкманн подходит к родной двери, надеясь, что ему откроет мать. Но на двери чужая табличка, и фрау Хламер — новый жилец — объясняет, что его родители покончили с собой и прописались на кладбище. Ей жаль газа, который они потратили, чтобы отравиться.

Бэкманн снова оказывается за дверью и хочет умереть прямо там. Другой требует, чтобы он не засыпал, чтобы он жил, ведь «улица полна света» и в мире есть ещё тысячи дверей. В полубреду-полусне Бэкманну являются все, кого он встретил, вернувшись — все, кто убил его. Но жена не слышит его окриков, уходя с новым мужчиной, Полковник не узнаёт его, Директор вновь критикует. Женщина, которая подобрала его на улиц, ищет Бэкманна, но тоже скрывается в темноте. Появляется её муж и говорит, что Бэкманн убил его, когда лёг в постель его жены. Муж утопился в Эльбе и требует не забывать об этой жертве. Видит Бэкманн и старичка-Бога — Бога, в которого никто не верит, который ничего не может изменить, которого тоже выгнали за дверь.

Бэкманн сетует, что все двери захлопнулись перед ним. Он называет себя убитым всеми, кто захлопывал перед ними двери, и в тоже время он убийца — «Нас убивают каждый день, и каждый день мы тоже убиваем, сами». Скоро он ляжет на улице, где раньше валялся мусор, а теперь — люди, и умрёт. Придёт дворник «в форме и с генеральскими лампасами, дворник от конторы Тлена и Распада» и найдёт отощавшего, брошенного всеми посреди улице, на родине, в XX веке убитого убийцу Бэкманна. Равнодушные люди будут идти мимо смерти, а Бэкманн «будет спать глубоким сном, потому что смерть его была точно как жизнь: бездарная, серая, ничтожная».

Бэкманн не понимает, для кого или чего он должен жить. Неужели он не имеет права на собственную немедленную смерть? Неужели он снова должен убивать и быть убитым? Ему некуда и не с кем идти на этой земле, где человечество чудовищно предали. Бэкман зовёт Другого, Утверждающего, Отвечателя и того старика, который назвался Богом, но все молчат. В отчаянии Бекманн ждёт ответа.