Будущее воспоминание (Гранин)

Материал из Народного Брифли
Перейти к:навигация, поиск
Будущее воспоминание
 · 1982
Краткое содержание статьи
Микропересказ: Разговор о нравственности с журналисткой И. Руденко.

Мы порой придаём художественной литературе утилитарное значение. От этого страдает литература — её этические, эстетические ценности отодвигаются на второй план. Книга дорога, когда она открывает сложности человеческих чувств, заставляет грустить, радоваться, думать и спорить. Плохо, когда когда читатели приучатся ждать готовых ответов. Заранее известный ответ лишает человека поисков. Вопрос действует сильнее ответа — он требует соучастия.

Мы с А. Адамовичем написали «Блокадную книгу». Шесть лет работы, 200 человеческих судеб, множество документов. В блокаду выживали те, кто спасал других. Сохранить себя в границах человеческого и то, что мы называем интеллигентностью, помогало выжить.

Оказалось, что в блокаду очень многие стали писать стихи, люди потянулись к книге, стали вести дневники. Это, конечно, осознание важности происходящего, своей причастности к истории народа. Это и желание разбудить свой дух, мыслить, контролировать себя.

Мы отобрали три дневника. В том числе дневник 16-летнего Юры Рябинкина, ленинградского школьника. Юра не совершил ничего героического. Более того, он совершал плохие проступки: как-то не выдержал и съел хлеб, который нёс маме и сестре. Но как он судил себя! Как его совесть боролась с его слабостью! Это показалось нам не менее значимым, чем какой-либо героический поступок.

Слишком часто мы стараемся избежать переживаний, идущих от недовольства собой, от тяги к совершенству. Но тоска по лучшему в себе, борьба с эгоизмом, корыстью — самое драгоценное в человеке.

В документальной повести Гранина «Эта странная жизнь» у героя были особые отношения со временем. Последние десятилетия — а умер Любищев в 82 года — его работоспособность и производительность возрастали. Он хронометрировал себя всю свою жизнь. И никогда не жаловался на отсутствие времени.

В другой документальной повести «Клавдия Вилор» женщина осталась политруком и в фашистском плену, и в глубоком тылу, в оккупации, была непримирима не только к себе — к другим. Часто не считалась с обстоятельствами, в которых находились люди. Был ей присущ и некий максимализм. За это таких людей можно, конечно, и осуждать. Но когда сегодня сталкиваешься с людьми, для которых важна лишь карьера, успех любой ценой… Вот тогда начинаешь особо ценить и понимать достоинства таких, как Вилор.

Родина человека — это его детство. То, что происходит в детстве, отрочестве, юности, не только впечатления. Откровения той поры — главный строительный материал для судьбы и характера. Детство — часть жизни, не только драгоценная сама по себе. Оно ещё и будущее воспоминание.