За основу пересказа взят дословный перевод Д. С. Лихачёва.
Сказитель начинает «старыми словами» печальную повесть о походе князя Игоря Святославича. Он собирается рассказать всё как было, не беря пример с «вещего Бояна», который «растекался мыслию по древу, серым волком по земле, сизым орлом под облаками» и начинал каждую свою песнь с давних времён, возлагая свои «вещие персты на живые струны».
Сказитель начинает повесть с киевского князя Владимира (Красно Солнышко) и заканчивает князем Игорем, который исполнился ратного духа и повёл свои полки на половцев. Поход начался с мрачного предзнаменования — солнечного затмения. Но ум князя был охвачен страстным желанием отведать воды из Дона Великого. Несмотря на плохую примету, он велел своей верной дружине садиться на боевых коней, дабы посмотреть на синий Дон.
В землю половецкую Игорь отправился не один, а со своим родным братом, могучим Всеволодом Святославичем. Воины Всеволода, «с конца копья вскормленные», уже ждали под Курском начала похода.
На всём пути в половецкие степи Игоря сопровождали плохие знамения. От тьмы посреди дня поднялся «свист звериный», на вершине дерева пробудился злой дух Див, ночи грозами полыхают, а Игорь идёт вперёд.
Уже беду его подстерегают птицы
по дубравам,
волки грозу накликают
по оврагам,
орлы клёкотом зверей на кости зовут,
лисицы брешут на червлёные щиты.
О Русская земля! Уже ты за холмом!
Прибыв на место «спозаранок в пятницу», русичи перегородили «великие поля червлёными щитами» и потоптали «поганые полки половецкие». После взяли богатую добычу — золото, драгоценные камни, «красных девушек половецких», и стали мостить болотные топи тканями, мехами и нарядами половцев.
Пока храброе войско Игоря дремало в поле, к Дону поспешали половецкие ханы Гзак и Кончак. На следующий день взошли «кровавые зори», наползли с моря чёрные тучи с синими молниями, «хотят прикрыть четыре солнца» — четырёх русских князей. Это с Дону Великого идёт гром великий, дождь со стрелами.
Как ветры, внуки Стрибога, пришли половцы, «дети бесовы», и окружили русские полки у реки Каялы. Начался бой. Сказитель воспевает храбрость «ярого тура» Всеволода, который гремел о шлемы половецкие мечами булатными и поливал врагов дождём из стрел. В пылу битвы он забыл о чести, богатстве, Черниговском отчем престоле, жене своей, красавице Глебовне, и не чувствовал боли от ран.
Сказитель с горечью вспоминает походы князя Олега Святославича, деда Игоря, который «мечом крамолу ковал и стрелы по земле сеял». Описываются начатые Олегом княжеские межусобицы, во время которых сын шёл против отца и «сокращались жизнь людские».
При Олеге, которого сказитель называет «Гориславичем», на Русской земле не «пахари покрикивали», а «вороны граяли, трупы меж собой деля», но даже в те времена не слыхали «о такой рати», как битва Игорева. Долго бились русские полки с половцами, гремели сабли о шлемы, трещали копья, земля пол лошадиными копытами «костьми была посеена и кровью полита».
На третий день битвы «пали стяги Игоревы».
Тут разлучились братья на берегу быстрой Каялы;
тут кровавого вина недостало;
тут пир закончили храбрые русичи:
сватов напоили,
а сами полегли за землю Русскую.
После этого поражения пришла обида на землю Русскую и «прогнала времена обилия». Князья перестали сражаться с половцами и начали блюсти свои интересы, принимать малое за великое и «крамолу ковать», а поганые тем временем «приходили с победами на землю Русскую» и дань брали.
Грозный и великий киевский князь Святослав усыпил смуту «грозою своей, прибил своими сильными полками», притоптал землю Половецкую, и пленил хана Кобяка, но его сыновья, Игорь и Всеволод, снова «коварство пробудили раздором». Иностранцы сочувствуют Святославу и обвиняют князя Игоря в том, что он потопил русское богатство в реке Каяле, а сам в плен попал.
Святославу в Киеве приснился «смутный сон», будто обряжали его в чёрный саван, черпали «синее вино, с горем смешанное», и сыпали на грудь крупный жемчуг. Снился ему терем без князька на крыше и карканье серых воронов. Бояре объяснили этот сон тем, что у князя «горе ум полонило» из-за пленения двух его сыновей.
Тогда Святослав со слезами на глазах «изронил слово золотое». С упрёком он говорил, что слишком рано его сыновья взялись искать славу в земле Половецкой. Без чести они пролили поганую кровь и принесли горе на серебряные седины отца. Святослав оплакивает гибель своего сильного и богатого брата Ярослава и сочувствует Владимиру Глебовичу, который страдает в Римове от ран, нанесённых половецкими мечами.
Сказитель призывает князей «прилететь издалека отчий престол поблюсти». Он зовёт великого князя Всеволода, который может «Волгу вёслами расплескать, а Дон шлемами вычерпать»; буйных Рюрика и Давыда, храбрая дружина которых «рыкает, как туры»; Галицкого Осмомысла Ярослава, подпёршего «горы Венгерские своими железными полками»; храбрых Романа и Мстислава, от чьих воинов «дрогнула земля и многие страны». Всех этих князей сказитель призывает бить Кончака «за землю Русскую, за раны Игоревы, буйного Святославича».
Но храброго войска Игоря не воскресить. Ингвар и Всеволод Ольговичи да три Мстиславича уже успели поделить города на берегах Роси и Сулы — «не по праву побед добыли себе владения». Только «Изяслав, сын Васильков» поддержал славу своего деда Всеслава, «позвенел своими острыми мечами о шлемы литовские» и погиб во время сечи. Не было в той битве его братьев, Брячислава и Всеволода, в одиночестве изронил Изяслав «жемчужную душу из храброго тела».
Лишились внуки Ярослава и Всеслава «славы дедов» — из-за своих усобиц допустили поганых на землю Русскую. Сказитель описывает Всеслава, как чародея и оборотня, превращающегося по ночам в «лютого зверя». Волком он скакал от Киева, где «коснулся древком золотого престола», до Новгорода; от Дудуток до кровавых берегов Немиги, засеянных «костьми русских сынов», а в Тмуторокани перебегал дорогу великому хану Хорсу. Днём же князь Всеслав «суд правил». Сидя в Киеве, он слышал звон колоколов Полоцкой Софии. Часто стонала от бед вещая душа Всеслава.
Сказитель с тоской вспоминает давние времена и первых могучих князей, старого Владимира. Нынче же стяги Рюриковы и Давыдовы врозь развиваются, и копья их врозь поют.
В Путивле, на забрале стены плачет Ярославна по своему мужу Игорю, хочет полететь кукушкой, омочить рукав в реке Каяле и омыть любимому раны. Она упрекает ветер, который мчит стрелы на воинов мужа, солнце, скрутившее Игоревы полки жаждой в поле безводном, и просит Днепр принести к ней лодки Игоря.
Тем временем бог указывает Игорю путь из земли Половецкой к отчему престолу. Ночью, когда половцы спали, князь сбежал из плена с помощью верного человека Овлура, который достал Игорю коня.
А Игорь князь поскакал
горностаем к тростнику
и белым гоголем на воду.
Вскочил на борзого коня
и соскочил с него серым волком.
И побежал к излучине Донца,
и полетел соколом под облаками…
По дороге Игорь говорит с Донцом, который лелеял князя на волнах, одевал тёплыми туманами. Он сравнивает добрый Донец и жестокой рекой Стугной, в которой много лет назад утонул юный князь Ростислав.
Гзак и Кончак отправились в погоню по следу Игоря. Кзак предлагает расстрелять князя-соколёнка золочёными стрелами, Кончак хочет опутать его красною девицей. Кзак не соглашается: если опутать соколёнка девицей, то не будет у них ни князя, ни девицы, и станут их русские воины бить в поле Половецком.
И вот князь Игорь уже в Русской земле. Рады этому сёла и города. Поют они славу «Игорю Святославичу, буй туру Всеволоду» и их дружине, которая борется за христиан «против нашествий поганых».