Слово о полку Игореве — различия между версиями

Материал из Народного Брифли
Перейти к:навигация, поиск
Строка 10: Строка 10:
  
 
{{начало текста}}
 
{{начало текста}}
''За основу пересказа взят дословный перевод Д. С. Лихачёва.''
+
''Пересказан текст в переводе русского советского поэта Николая Алексеевича Заболоцкого.''
  
Сказитель начинает «старыми словами» печальную повесть о походе князя Игоря Святославича. Он собирается рассказать всё как было, не беря пример с «вещего Бояна», который «растекался мыслию по древу, серым волком по земле, сизым орлом под облаками» и начинал каждую свою песнь с давних времён, возлагая свои «вещие персты на живые струны».
+
== Вступление ==
 +
Сказитель начинает «старинной речью» печальную повесть о походе князя {{упоминаниеПерсонажа|1|Игоря Святославича}}.
  
Сказитель начинает повесть с киевского князя Владимира (Красно Солнышко) и заканчивает князем Игорем, который исполнился ратного духа и повёл свои полки на половцев. Поход начался с мрачного предзнаменования — солнечного затмения. Но ум князя был охвачен страстным желанием отведать воды из Дона Великого. Несмотря на плохую примету, он велел своей верной дружине садиться на боевых коней, дабы посмотреть на синий Дон.
+
{{БлочныйПерсонаж|И́горь Святосла́вич (2 апреля 1151 — весна 1201)|князь Новгород-Северский (1180—1198), князь Черниговский (1198—1201). Из рода Ольговичей, сын Святослава Ольговича. Назван Игорем (Георгием) своим отцом в честь родного дяди — святого благоверного великого князя Игоря Черниговского и Киевского (1147).
 +
|1|}}
  
В землю половецкую Игорь отправился не один, а со своим родным братом, могучим Всеволодом Святославичем. Воины Всеволода, «с конца копья вскормленные», уже ждали под Курском начала похода.
+
Он собирается рассказать всё как было, не беря пример с Бояна — древнерусского «песнетворца», который «приступая к вещему напеву, серым волком по полю кружил, как орел, под облаком парил, растекался мыслию по древу» и начинал каждую свою песнь с давних времён, возлагая вещие персты на живые струны. Сказитель начинает повесть с киевского князя Владимира (Красно Солнышко) и заканчивает князем Игорем, который исполнился ратного духа и повёл свои полки на половцев.
  
На всём пути в половецкие степи Игоря сопровождали плохие знамения. От тьмы посреди дня поднялся «свист звериный», на вершине дерева пробудился злой дух Див, ночи грозами полыхают, а Игорь идёт вперёд.
+
== Часть первая ==
 +
В землю половецкую князь {{упоминаниеПерсонажа|1|Игорь}} отправился не один, а со своим родным братом, могучим {{упоминаниеПерсонажа|2|Всеволодом Святославичем}}.
 +
 
 +
{{БлочныйПерсонаж|Всеволод Святославич по прозванию Буй-тур (1155—1196, Чернигов)|князь Трубчевский и Курский (1180—1196), сын Святослава Ольговича Черниговского.|2|}}
 +
 +
Воины Всеволода, «с конца копья вскормленны», уже ждали под Курском начала похода.
 +
 
 +
Поход начался с мрачного предзнаменования — солнечного затмения.
 +
 
 +
{{БлочныйПерсонаж|Солнечное затмение 1 мая 1185 года|полное солнечное затмение, которое наблюдалось на территориях Центральной Америки, Северной Европы, Древней Руси, современного Казахстана.||}}
 +
 +
Но ум князя был охвачен страстным желанием отведать воды из Дона Великого. Несмотря на плохую примету, он велел своей верной дружине садиться на боевых коней, дабы посмотреть на синий Дон.
 +
 
 +
На всём пути в половецкие степи {{упоминаниеПерсонажа|1|Игоря}} сопровождали плохие знамения. От тьмы посреди дня поднялся «свист зверей», на вершине дерева пробудился злой дух Див, кричит он «как половец в дозоре… всей округе ханской», что идёт на них князь Игорь.
 +
 
 +
{{начало цитаты}}
 +
<poem>
 +
И бегут, заслышав о набеге,
 +
Половцы сквозь степи и яруги,
 +
И скрипят их старые телеги,
 +
Голосят, как лебеди в испуге.
 +
</poem>
 +
{{конец цитаты}}
 +
 
 +
Прибыв на место «на рассвете, в пятницу, в туманах», войско русичей смяло поганые половецкие полки, взяло богатую добычу — золото, драгоценные камни, красивых «половецких дев», и вымостило болотные топи плащами половцев. А смелый князь {{упоминаниеПерсонажа|1|Игорь}} взял себе лишь «червлёный стяг с хоругвью белой, чёлку и копьё из серебра».
 +
 
 +
Пока храброе войско {{упоминаниеПерсонажа|1|Игоря}} дремало в поле, к Дону поспешали половецкие ханы {{упоминаниеПерсонажа|3|Гзак}} и {{упоминаниеПерсонажа|4|Кончак}}.
 +
 
 +
{{БлочныйПерсонаж|Гзак (Гза, Кзак)|половецкий хан, глава объединения донских половцев бурчевичей, сын хана Беглюка (Белюка).|3|}}
 +
 +
{{БлочныйПерсонаж|Конча́к|половецкий хан (донских и приднепровских половцев, правил в 1170 — после 1203), сын хана Атрака (Отрока), внук хана Шарукана.
 +
|4|}}
 +
 
 +
На следующий день взошли «кровяные зори», наползли с моря чёрные тучи «на четыре княжеских шатра», хотят прикрыть четыре солнца — уничтожить четырёх русских князей.
  
 
{{начало цитаты}}
 
{{начало цитаты}}
 
<poem>
 
<poem>
Уже беду его подстерегают птицы
+
Уж трепещут синие зарницы,
по дубравам,
+
Вспыхивают молнии кругом.
волки грозу накликают
+
Вот где копьям русским преломиться.
по оврагам,
+
Вот где саблям острым притупиться,
орлы клёкотом зверей на кости зовут,
+
Загремев о вражеский шелом!
лисицы брешут на червлёные щиты.
+
О Русская земля!
О Русская земля! Уже ты за холмом!
+
Ты уже за холмом.
 
</poem>
 
</poem>
 
{{конец цитаты}}
 
{{конец цитаты}}
  
Прибыв на место «спозаранок в пятницу», русичи перегородили «великие поля червлёными щитами» и потоптали «поганые полки половецкие». После взяли богатую добычу — золото, драгоценные камни, «красных девушек половецких», и стали мостить болотные топи тканями, мехами и нарядами половцев.
+
Как ветры, внуки Стрибога, пришли половцы, окружили русские полки у реки Каялы и выпустили «тучу стрел на русские полки».
 +
 
 +
{{БлочныйПерсонаж|Стрибог|в древнерусском язычестве божество с не вполне ясными функциями — возможно бог ветров или связан с атмосферой.||}}
 +
 +
Начался бой, русские витязи сомкнули строй «щит к щиту» и загородили степь.
  
Пока храброе войско Игоря дремало в поле, к Дону поспешали половецкие ханы Гзак и Кончак. На следующий день взошли «кровавые зори», наползли с моря чёрные тучи с синими молниями, «хотят прикрыть четыре солнца» — четырёх русских князей. Это с Дону Великого идёт гром великий, дождь со стрелами.
+
Крепко стоял в обороне «ярый тур» {{упоминаниеПерсонажа|2|Всеволод}}, гремел о шлемы половецкие мечами булатными, рубил поганые головы и поливал врагов дождём из стрел. В пылу битвы он забыл о славе, богатстве, Черниговском отчем престоле, жене своей, красавице Глебовне, и не чувствовал боли от ран.
  
Как ветры, внуки Стрибога, пришли половцы, «дети бесовы», и окружили русские полки у реки Каялы. Начался бой. Сказитель воспевает храбрость «ярого тура» Всеволода, который гремел о шлемы половецкие мечами булатными и поливал врагов дождём из стрел. В пылу битвы он забыл о чести, богатстве, Черниговском отчем престоле, жене своей, красавице Глебовне, и не чувствовал боли от ран.
+
Сказитель с горечью вспоминает слишком рано позабытые правнуками походы князя {{упоминаниеПерсонажа|5|Олега Святославича}}, деда Игоря, который «мечом ковал крамолу, пробираясь к отчему престолу».
  
Сказитель с горечью вспоминает походы князя Олега Святославича, деда Игоря, который «мечом крамолу ковал и стрелы по земле сеял». Описываются начатые Олегом княжеские межусобицы, во время которых сын шёл против отца и «сокращались жизнь людские».
+
{{БлочныйПерсонаж|Оле́г Святосла́вич (Гориславич), в крещении Михаил (ок.1053 — 1 августа 1115)|князь Волынский (1073—1078), Тмутараканский (с 1083), Черниговский (1094, 1097), Новгород-Северский (1097—1115). Четвёртый сын Святослава Ярославича от первого брака с Килликией.|5|}}
 +
 +
Описываются начатые {{упоминаниеПерсонажа|5|Олегом}} княжеские межусобицы, во время которых он победил многих князей.
  
При Олеге, которого сказитель называет «Гориславичем», на Русской земле не «пахари покрикивали», а «вороны граяли, трупы меж собой деля», но даже в те времена не слыхали «о такой рати», как битва Игорева. Долго бились русские полки с половцами, гремели сабли о шлемы, трещали копья, земля пол лошадиными копытами «костьми была посеена и кровью полита».
+
При {{упоминаниеПерсонажа|5|Олеге}}, прозванном в народе «Гориславичем», который «пришёл на Русь как ворог», уменьшился век людской и богатство, в полях не пахари хозяйничали, а кружили над убитыми вороны да галки. Но даже в те времена не бывало таких битв, как сражение на реке Каяле.
  
На третий день битвы «пали стяги Игоревы».
+
Долго бились русские полки с половцами, гремели сабли о шлемы, трещали копья, земля под лошадиными копытами была «мёртвыми усеяно костями, далеко от крови почернев». Этот кровавый посев взошёл на Руси «великими скорбями»
  
 
{{начало цитаты}}
 
{{начало цитаты}}
 
<poem>
 
<poem>
Тут разлучились братья на берегу быстрой Каялы;
+
Бились день, рубились день-другой,
тут кровавого вина недостало;
+
В третий день к полудню стяги пали,
тут пир закончили храбрые русичи:
+
И расстался с братом брат родной
сватов напоили,
+
На реке кровавой, на Каяле.
а сами полегли за землю Русскую.
 
 
</poem>
 
</poem>
 
{{конец цитаты}}
 
{{конец цитаты}}
  
После этого поражения пришла обида на землю Русскую и «прогнала времена обилия». Князья перестали сражаться с половцами и начали блюсти свои интересы, принимать малое за великое и «крамолу ковать», а поганые тем временем «приходили с победами на землю Русскую» и дань брали.
+
После этого поражения пришла от половцев дева-обида на землю Русскую и «времена довольства пошатнула, возвестив о бедствии великом». Князья же на стали собирать дружины и бить супостата, а начали блюсти только свои интересы, называть «малое великим». Оплакали жёны погибших витязей из Игоревой дружины, и заполонили враги землю Русскую. Застонал под тяжкой данью Киев и Чернигов, а между князьями начались ссоры и раздоры.
  
Грозный и великий киевский князь Святослав усыпил смуту «грозою своей, прибил своими сильными полками», притоптал землю Половецкую, и пленил хана Кобяка, но его сыновья, Игорь и Всеволод, снова «коварство пробудили раздором». Иностранцы сочувствуют Святославу и обвиняют князя Игоря в том, что он потопил русское богатство в реке Каяле, а сам в плен попал.
+
Отважные {{упоминаниеПерсонажа|1|Игорь}} и {{упоминаниеПерсонажа|2|Всеволод}} со своей «дружиною бесстрашной разбудил поганых для войны», а ведь совсем недавно отец их, грозный и великий киевский князь {{упоминаниеПерсонажа|6|Святослав}}, усыпил это зло «великою грозою», потоптал степь Половецкую и пленил хана Кобяка.
  
Святославу в Киеве приснился «смутный сон», будто обряжали его в чёрный саван, черпали «синее вино, с горем смешанное», и сыпали на грудь крупный жемчуг. Снился ему терем без князька на крыше и карканье серых воронов. Бояре объяснили этот сон тем, что у князя «горе ум полонило» из-за пленения двух его сыновей.
+
{{БлочныйПерсонаж|Святослав Всеволодович (ок. 1123 — 25 июля 1194)|князь Новгородский (1140), Туровский (1142, 1154—1155), Волынский (1142—1146), Новгород-Северский (1157—1164), Черниговский (1164—1180), великий князь Киевский (1173, 1176—1181, 1181—1194). Старший сын Всеволода Ольговича и дочери Мстислава Владимировича Великого Агафьи (Марии).|6|}}
 +
 +
Иностранцы сочувствуют {{упоминаниеПерсонажа|6|Святославу}} и обвиняют князя {{упоминаниеПерсонажа|1|Игоря}} в том, что он потопил русское богатство в реке Каяле, а сам в плен попал.
  
Тогда Святослав со слезами на глазах «изронил слово золотое». С упрёком он говорил, что слишком рано его сыновья взялись искать славу в земле Половецкой. Без чести они пролили поганую кровь и принесли горе на серебряные седины отца. Святослав оплакивает гибель своего сильного и богатого брата Ярослава и сочувствует Владимиру Глебовичу, который страдает в Римове от ран, нанесённых половецкими мечами.
+
{{начало цитаты}}
 +
<poem>
 +
И бежит молва про удалого,
 +
Будто он, на Русь накликав зло.
 +
Из седла, несчастный, золотого
 +
Пересел в кощеево седло…
 +
Приумолкли города, и снова
 +
На Руси веселье полегло.
 +
</poem>
 +
{{конец цитаты}}
  
Сказитель призывает князей «прилететь издалека отчий престол поблюсти». Он зовёт великого князя Всеволода, который может «Волгу вёслами расплескать, а Дон шлемами вычерпать»; буйных Рюрика и Давыда, храбрая дружина которых «рыкает, как туры»; Галицкого Осмомысла Ярослава, подпёршего «горы Венгерские своими железными полками»; храбрых Романа и Мстислава, от чьих воинов «дрогнула земля и многие страны». Всех этих князей сказитель призывает бить Кончака «за землю Русскую, за раны Игоревы, буйного Святославича».
+
== Часть вторая ==
 +
{{упоминаниеПерсонажа|6|Святославу}} в Киеве приснился «смутный сон», будто покрывали его на тисовой кровати чёрной пеленой, черпали «синее вино, горькое отравленное зелье», и из вражеских колчанов сыпали на полотно крупный жемчуг. Снился ему терем без конька на крыше и предвещающее горе карканье воронов. Бояре объяснили этот сон тем, что у князя смутился ум от горя, когда половцы пленили двух его сыновей.
  
Но храброго войска Игоря не воскресить. Ингвар и Всеволод Ольговичи да три Мстиславича уже успели поделить города на берегах Роси и Сулы — «не по праву побед добыли себе владения». Только «Изяслав, сын Васильков» поддержал славу своего деда Всеслава, «позвенел своими острыми мечами о шлемы литовские» и погиб во время сечи. Не было в той битве его братьев, Брячислава и Всеволода, в одиночестве изронил Изяслав «жемчужную душу из храброго тела».
+
Тогда {{упоминаниеПерсонажа|6|Святослав}} со слезами на глазах «изронил своё золотое слово». С упрёком он говорил, что не вовремя его сыновья взялись искать славу в земле Половецкой. Без чести они пролили поганую кровь и принесли горе на серебряные седины отца.
  
Лишились внуки Ярослава и Всеслава «славы дедов» — из-за своих усобиц допустили поганых на землю Русскую. Сказитель описывает Всеслава, как чародея и оборотня, превращающегося по ночам в «лютого зверя». Волком он скакал от Киева, где «коснулся древком золотого престола», до Новгорода; от Дудуток до кровавых берегов Немиги, засеянных «костьми русских сынов», а в Тмуторокани перебегал дорогу великому хану Хорсу. Днём же князь Всеслав «суд правил». Сидя в Киеве, он слышал звон колоколов Полоцкой Софии. Часто стонала от бед вещая душа Всеслава.
+
{{начало цитаты}}
 +
<poem>
 +
А ведь было время — без щитов.
 +
Выхватив ножи из голенища,
 +
Шли они на полчища врагов,
 +
Чтоб отметить за наши пепелища.
 +
Вот где славы прадедовской гром!
 +
</poem>
 +
{{конец цитаты}}
 +
 
 +
{{упоминаниеПерсонажа|6|Святослав}} оплакивает гибель своего сильного и богатого брата Ярослава и сочувствует Владимиру Глебовичу, который страдает в Римове от ран, нанесённых половецкими мечами.
 +
 
 +
Сказитель призывает князей «о престоле отчем порадеть» и вспоминает об их силе. Великий князь Всеволод может Волгу вёслами расплескать, а Дон шлемами вычерпать.
 +
 
 +
{{БлочныйПерсонаж|Все́волод Ю́рьевич Большо́е Гнездо́ (в крещении Дмитрий, 1154 — 15 апреля 1212)|великий князь владимирский с 1176 года. Сын Юрия Долгорукого, младший брат Андрея Боголюбского. При нём Великое княжество Владимирское достигло наивысшего могущества. Получил прозвище «Большое Гнездо», потому что имел большое потомство — 12 детей, в том числе восьмерых сыновей. В течение пяти недель (с февраля по 24 марта 1173) княжил в Киеве. В российской историографии иногда называется Всеволодом III.||}}
 +
 +
Храбрые полки буйных Рюрика и Давыда «рыкают, как туры».
 +
 
 +
{{БлочныйПерсонаж|Рюрик Ростиславич|сын Ростислава Мстиславича, князь Новгородский (1170—1171), Овручский (1173—1194), великий князь Киевский (1173, 1181, 1194—1201, 1203—1204, 1205—1206, 1207—1210), Черниговский (1210—1212).||}}
 +
 +
{{БлочныйПерсонаж|Давыд Ростиславич (1140 — 23 апреля 1197)|князь смоленский (1180—1197[1]), четвёртый из сыновей Ростислава Мстиславича, великого князя киевского.||}}
 +
 +
Галицкий князь Ярослав, город которого «высоко стоит под облаками», оседлал и подпёр железными полками «вершины Карпат», запер на ключ двери Дуная, а народ за великий разум зовёт его Осмомыслом.
 +
 
 +
{{БлочныйПерсонаж|Яросла́в Влади́мирович (Владими́ркович) Осмомы́сл (ок. 1130—1 октября 1187, Галич)|князь галицкий (1153—1187), сын Владимира Володаревича. Мать (предположительно) — София Венгерская, дочь короля Кальмана Книжника (1070—1116). Осмомысл означает «тот, у которого восемь умов», то есть очень умный.
 +
||}}
 +
 
 +
Слыша поступь войска храбрых Романа и Мстислава «вся земля от тяжести трепещет».
 +
 
 +
{{БлочныйПерсонаж|Рома́н Мстисла́вич Га́лицкий (ок. 1150—19 июня 1205)|князь новгородский (1168—1170), князь волынский (1170—1187,1188—1199), галицкий (1188), первый князь галицко-волынский (с 1199—1205), великий князь Киевский (1201, 1204). Галицко-волынский летописец титулует его «самодержцем всея Руси» и также называет «(царём) в Руской земли».||}}
 +
 +
Всех этих князей сказитель призывает бить {{упоминаниеПерсонажа|4|Кончака}} «за Русскую землю, за {{упоминаниеПерсонажа|1|Игоревы}} раны — удалого сына Святославича».
 +
 
 +
{{начало цитаты}}
 +
<poem>
 +
Но уж прежней славы больше с нами нет.
 +
Уж не светит Игорю солнца ясный свет.
 +
Не ко благу дерево листья уронило:
 +
Поганое войско грады поделило.
 +
</poem>
 +
{{конец цитаты}}
 +
 
 +
Храброго войска {{упоминаниеПерсонажа|1|Игоря}} не воскресить. Сказитель зовёт в поход на половцев братьев Ингвара и Всеволода из рода великого Мстислава, но те уже успели добыть себе «города и волости» не в честном бою. Только «Изяслав, Васильков сын» поддержал славу своего деда Всеслава, «мечами в литовские шеломы позвонил» и погиб в чужом краю во время сечи. Не поспешили ему на помощь братья Брячислав и Всеволод, в одиночестве изронил Изяслав жемчужную душу из храброго тела. Лишились внуки Ярослава и Всеслава древней славы дедов — затеяли раздоры и смуту, привели поганых половцев на Русь.
 +
 
 +
{{БлочныйПерсонаж|Ингвар, Всеволод, Изяслав, Брячислав|полоцкие князья, потомки Всеслава Вещего.||}}
 +
 +
Сказитель описывает предка призываемых им на битву князей, полоцкого князя Всеслава, как чародея и оборотня.
 +
 
 +
{{БлочныйПерсонаж|Всесла́в Брячисла́вич (Всесла́в Ве́щий, Всесла́в Чароде́й; ум. 14 (21) апреля 1101)|князь полоцкий с 1044 года, единственный представитель полоцкой ветви Рюриковичей на киевском великокняжеском престоле (1068—1069). Является героем восточнославянского фольклора, где предстаёт как богатырь и чародей, способный оборачиваться зверем.|7|}}
 +
 +
Замыслив крамолу, он волком примчался в Киев, где «копьём ударил о престол». «Но не дрогнул старый княжий терем», и {{упоминаниеПерсонажа|7|Всеслав}}, звеня секирами, открыл двери Новгорода, как лютый зверь засеял кровавые берега Немиги «костями русскими».
 +
 
 +
По ночам {{упоминаниеПерсонажа|7|Всеслав Полоцкий}}, обернувшись зверем, «блуждал в тумане. Вечер — в Киеве, до зорь — в Тмуторокани» перебегал дорогу великому хану Хорсу. Днём же князь {{упоминаниеПерсонажа|7|Всеслав}} «людей судом судил» и раздавал князьям города. Сидя в Киеве, он слышал звон колоколов Полоцкой Софии.
 +
 
 +
{{начало цитаты}}
 +
<poem>
 +
И хотя в его могучем теле
 +
Обитала вещая душа,
 +
Все ж страданья князя одолели,
 +
И погиб он, местию дыша.
 +
Так свершил он путь свой небывалый.
 +
</poem>
 +
{{конец цитаты}}
  
 
Сказитель с тоской вспоминает давние времена и первых могучих князей, старого Владимира. Нынче же стяги Рюриковы и Давыдовы врозь развиваются, и копья их врозь поют.
 
Сказитель с тоской вспоминает давние времена и первых могучих князей, старого Владимира. Нынче же стяги Рюриковы и Давыдовы врозь развиваются, и копья их врозь поют.
  
В Путивле, на забрале стены плачет Ярославна по своему мужу Игорю, хочет полететь кукушкой, омочить рукав в реке Каяле и омыть любимому раны. Она упрекает ветер, который мчит стрелы на воинов мужа, солнце, скрутившее Игоревы полки жаждой в поле безводном, и просит Днепр принести к ней лодки Игоря.
+
== Часть третья ==
 +
В Путивле, «над широким берегом Дуная» плачет Ярославна по своему мужу князю {{упоминаниеПерсонажа|1|Игорю}}, хочет, обернувшись кукушкой, полететь, омочить рукав в реке Каяле и омыть любимому раны. Она упрекает ветер, который мечет стрелы на воинов мужа, солнце, наславшее на {{упоминаниеПерсонажа|1|Игоревы}} полки жажду в поле безводном, и просит Днепр сохранить жизнь мужа «на дальней стороне», чтобы он вернулся к ней живым.
  
Тем временем бог указывает Игорю путь из земли Половецкой к отчему престолу. Ночью, когда половцы спали, князь сбежал из плена с помощью верного человека Овлура, который достал Игорю коня.
+
Услыхал господь мольбы Ярославны и указал {{упоминаниеПерсонажа|1|Игорю}} путь из земли Половецкой к дому. Ночью, когда половцы спали, князь сбежал из плена с помощью верного человека Овлура, который достал {{упоминаниеПерсонажа|1|Игорю}} коня.
  
 
{{начало цитаты}}
 
{{начало цитаты}}
 
<poem>
 
<poem>
А Игорь князь поскакал
+
В горностая-белку обратясь,
горностаем к тростнику
+
К тростникам помчался Игорь-князь
и белым гоголем на воду.
+
И поплыл, как гоголь, по волне,
Вскочил на борзого коня
+
Полетел, как ветер, на коне.
и соскочил с него серым волком.
+
Конь упал, и князь с коня долой,
И побежал к излучине Донца,
+
Серым волком скачет он домой.
и полетел соколом под облаками…
 
 
</poem>
 
</poem>
 
{{конец цитаты}}
 
{{конец цитаты}}
  
По дороге Игорь говорит с Донцом, который лелеял князя на волнах, одевал тёплыми туманами. Он сравнивает добрый Донец и жестокой рекой Стугной, в которой много лет назад утонул юный князь Ростислав.
+
Природа помогает князю добраться до дому — дятлы указывают ему путь к реке, Донец лелеет его на волнах, одевает тёплыми туманами и радуется, что {{упоминаниеПерсонажа|1|Игорь}} возвращается «из неволи к дому». Князь благодарен Донцу, он сравнивает его с жестокой рекой Стугной, в которой много лет назад утонул юный князь Ростислав.
  
Гзак и Кончак отправились в погоню по следу Игоря. Кзак предлагает расстрелять князя-соколёнка золочёными стрелами, Кончак хочет опутать его красною девицей. Кзак не соглашается: если опутать соколёнка девицей, то не будет у них ни князя, ни девицы, и станут их русские воины бить в поле Половецком.
+
{{БлочныйПерсонаж|Ростислав|юный брат Владимира Мономаха, погибший за сто лет до походя князя Игоря.||}}
 +
 +
{{упоминаниеПерсонажа|3|Гзак}} и {{упоминаниеПерсонажа|4|Кончак}} отправились в погоню по следу {{упоминаниеПерсонажа|1|Игоря}}. {{упоминаниеПерсонажа|3|Кзак}} предлагает подстрелить князя-соколёнка золотой стрелой, но {{упоминаниеПерсонажа|4|Кончак}} хочет опутать его красною девицей. {{упоминаниеПерсонажа|3|Кзак}} не соглашается: если опутать соколёнка девицей, тот увезёт её в свой терем, и станут русские воины бить их в поле Половецком.
  
И вот князь Игорь уже в Русской земле. Рады этому сёла и города. Поют они славу «Игорю Святославичу, буй туру Всеволоду» и их дружине, которая борется за христиан «против нашествий поганых».
+
И вот князь {{упоминаниеПерсонажа|1|Игорь }}уже в Русской земле. Рады этому сёла и города. Раньше сказитель пел песню старым князьям, теперь пришло время славить князя {{упоминаниеПерсонажа|1|Игоря}}, буй тура {{упоминаниеПерсонажа|2|Всеволода}} и всех тех, «кто, не жалея сил, за христиан полки поганых бил».
 
{{конец текста}}
 
{{конец текста}}

Версия 13:33, 30 августа 2017

Этот пересказ опубликован на Брифли.


Слово о полку Игореве
Краткое содержание книги. 1185-1187.
Микропересказ: В памятнике древнерусской литературы повествуется о неудачном походе киевского князя Игоря на половцев. Проиграв битву, князь попадает в плен, но вскоре сбегает, чтобы продолжить борьбу с «нечистыми».

Пересказан текст в переводе русского советского поэта Николая Алексеевича Заболоцкого.

Вступление

Сказитель начинает «старинной речью» печальную повесть о походе князя Игоря Святославича.

И́горь Святосла́вич (2 апреля 1151 — весна 1201) — князь Новгород-Северский (1180—1198), князь Черниговский (1198—1201). Из рода Ольговичей, сын Святослава Ольговича. Назван Игорем (Георгием) своим отцом в честь родного дяди — святого благоверного великого князя Игоря Черниговского и Киевского (1147). .

Он собирается рассказать всё как было, не беря пример с Бояна — древнерусского «песнетворца», который «приступая к вещему напеву, серым волком по полю кружил, как орел, под облаком парил, растекался мыслию по древу» и начинал каждую свою песнь с давних времён, возлагая вещие персты на живые струны. Сказитель начинает повесть с киевского князя Владимира (Красно Солнышко) и заканчивает князем Игорем, который исполнился ратного духа и повёл свои полки на половцев.

Часть первая

В землю половецкую князь Игорь отправился не один, а со своим родным братом, могучим Всеволодом Святославичем.

Всеволод Святославич по прозванию Буй-тур (1155—1196, Чернигов) — князь Трубчевский и Курский (1180—1196), сын Святослава Ольговича Черниговского..

Воины Всеволода, «с конца копья вскормленны», уже ждали под Курском начала похода.

Поход начался с мрачного предзнаменования — солнечного затмения.

Солнечное затмение 1 мая 1185 года — полное солнечное затмение, которое наблюдалось на территориях Центральной Америки, Северной Европы, Древней Руси, современного Казахстана..

Но ум князя был охвачен страстным желанием отведать воды из Дона Великого. Несмотря на плохую примету, он велел своей верной дружине садиться на боевых коней, дабы посмотреть на синий Дон.

На всём пути в половецкие степи Игоря сопровождали плохие знамения. От тьмы посреди дня поднялся «свист зверей», на вершине дерева пробудился злой дух Див, кричит он «как половец в дозоре… всей округе ханской», что идёт на них князь Игорь.

И бегут, заслышав о набеге,
Половцы сквозь степи и яруги,
И скрипят их старые телеги,
Голосят, как лебеди в испуге.

Прибыв на место «на рассвете, в пятницу, в туманах», войско русичей смяло поганые половецкие полки, взяло богатую добычу — золото, драгоценные камни, красивых «половецких дев», и вымостило болотные топи плащами половцев. А смелый князь Игорь взял себе лишь «червлёный стяг с хоругвью белой, чёлку и копьё из серебра».

Пока храброе войско Игоря дремало в поле, к Дону поспешали половецкие ханы Гзак и Кончак.

Гзак (Гза, Кзак) — половецкий хан, глава объединения донских половцев бурчевичей, сын хана Беглюка (Белюка)..
Конча́к — половецкий хан (донских и приднепровских половцев, правил в 1170 — после 1203), сын хана Атрака (Отрока), внук хана Шарукана. .

На следующий день взошли «кровяные зори», наползли с моря чёрные тучи «на четыре княжеских шатра», хотят прикрыть четыре солнца — уничтожить четырёх русских князей.

Уж трепещут синие зарницы,
Вспыхивают молнии кругом.
Вот где копьям русским преломиться.
Вот где саблям острым притупиться,
Загремев о вражеский шелом!
О Русская земля!
Ты уже за холмом.

Как ветры, внуки Стрибога, пришли половцы, окружили русские полки у реки Каялы и выпустили «тучу стрел на русские полки».

Стрибог — в древнерусском язычестве божество с не вполне ясными функциями — возможно бог ветров или связан с атмосферой..

Начался бой, русские витязи сомкнули строй «щит к щиту» и загородили степь.

Крепко стоял в обороне «ярый тур» Всеволод, гремел о шлемы половецкие мечами булатными, рубил поганые головы и поливал врагов дождём из стрел. В пылу битвы он забыл о славе, богатстве, Черниговском отчем престоле, жене своей, красавице Глебовне, и не чувствовал боли от ран.

Сказитель с горечью вспоминает слишком рано позабытые правнуками походы князя Олега Святославича, деда Игоря, который «мечом ковал крамолу, пробираясь к отчему престолу».

Оле́г Святосла́вич (Гориславич), в крещении Михаил (ок.1053 — 1 августа 1115) — князь Волынский (1073—1078), Тмутараканский (с 1083), Черниговский (1094, 1097), Новгород-Северский (1097—1115). Четвёртый сын Святослава Ярославича от первого брака с Килликией..

Описываются начатые Олегом княжеские межусобицы, во время которых он победил многих князей.

При Олеге, прозванном в народе «Гориславичем», который «пришёл на Русь как ворог», уменьшился век людской и богатство, в полях не пахари хозяйничали, а кружили над убитыми вороны да галки. Но даже в те времена не бывало таких битв, как сражение на реке Каяле.

Долго бились русские полки с половцами, гремели сабли о шлемы, трещали копья, земля под лошадиными копытами была «мёртвыми усеяно костями, далеко от крови почернев». Этот кровавый посев взошёл на Руси «великими скорбями»

Бились день, рубились день-другой,
В третий день к полудню стяги пали,
И расстался с братом брат родной
На реке кровавой, на Каяле.

После этого поражения пришла от половцев дева-обида на землю Русскую и «времена довольства пошатнула, возвестив о бедствии великом». Князья же на стали собирать дружины и бить супостата, а начали блюсти только свои интересы, называть «малое великим». Оплакали жёны погибших витязей из Игоревой дружины, и заполонили враги землю Русскую. Застонал под тяжкой данью Киев и Чернигов, а между князьями начались ссоры и раздоры.

Отважные Игорь и Всеволод со своей «дружиною бесстрашной разбудил поганых для войны», а ведь совсем недавно отец их, грозный и великий киевский князь Святослав, усыпил это зло «великою грозою», потоптал степь Половецкую и пленил хана Кобяка.

Святослав Всеволодович (ок. 1123 — 25 июля 1194) — князь Новгородский (1140), Туровский (1142, 1154—1155), Волынский (1142—1146), Новгород-Северский (1157—1164), Черниговский (1164—1180), великий князь Киевский (1173, 1176—1181, 1181—1194). Старший сын Всеволода Ольговича и дочери Мстислава Владимировича Великого Агафьи (Марии)..

Иностранцы сочувствуют Святославу и обвиняют князя Игоря в том, что он потопил русское богатство в реке Каяле, а сам в плен попал.

И бежит молва про удалого,
Будто он, на Русь накликав зло.
Из седла, несчастный, золотого
Пересел в кощеево седло…
Приумолкли города, и снова
На Руси веселье полегло.

Часть вторая

Святославу в Киеве приснился «смутный сон», будто покрывали его на тисовой кровати чёрной пеленой, черпали «синее вино, горькое отравленное зелье», и из вражеских колчанов сыпали на полотно крупный жемчуг. Снился ему терем без конька на крыше и предвещающее горе карканье воронов. Бояре объяснили этот сон тем, что у князя смутился ум от горя, когда половцы пленили двух его сыновей.

Тогда Святослав со слезами на глазах «изронил своё золотое слово». С упрёком он говорил, что не вовремя его сыновья взялись искать славу в земле Половецкой. Без чести они пролили поганую кровь и принесли горе на серебряные седины отца.

А ведь было время — без щитов.
Выхватив ножи из голенища,
Шли они на полчища врагов,
Чтоб отметить за наши пепелища.
Вот где славы прадедовской гром!

Святослав оплакивает гибель своего сильного и богатого брата Ярослава и сочувствует Владимиру Глебовичу, который страдает в Римове от ран, нанесённых половецкими мечами.

Сказитель призывает князей «о престоле отчем порадеть» и вспоминает об их силе. Великий князь Всеволод может Волгу вёслами расплескать, а Дон шлемами вычерпать.

Все́волод Ю́рьевич Большо́е Гнездо́ (в крещении Дмитрий, 1154 — 15 апреля 1212) — великий князь владимирский с 1176 года. Сын Юрия Долгорукого, младший брат Андрея Боголюбского. При нём Великое княжество Владимирское достигло наивысшего могущества. Получил прозвище «Большое Гнездо», потому что имел большое потомство — 12 детей, в том числе восьмерых сыновей. В течение пяти недель (с февраля по 24 марта 1173) княжил в Киеве. В российской историографии иногда называется Всеволодом III..

Храбрые полки буйных Рюрика и Давыда «рыкают, как туры».

Рюрик Ростиславич — сын Ростислава Мстиславича, князь Новгородский (1170—1171), Овручский (1173—1194), великий князь Киевский (1173, 1181, 1194—1201, 1203—1204, 1205—1206, 1207—1210), Черниговский (1210—1212)..
Давыд Ростиславич (1140 — 23 апреля 1197) — князь смоленский (1180—1197[1]), четвёртый из сыновей Ростислава Мстиславича, великого князя киевского..

Галицкий князь Ярослав, город которого «высоко стоит под облаками», оседлал и подпёр железными полками «вершины Карпат», запер на ключ двери Дуная, а народ за великий разум зовёт его Осмомыслом.

Яросла́в Влади́мирович (Владими́ркович) Осмомы́сл (ок. 1130—1 октября 1187, Галич) — князь галицкий (1153—1187), сын Владимира Володаревича. Мать (предположительно) — София Венгерская, дочь короля Кальмана Книжника (1070—1116). Осмомысл означает «тот, у которого восемь умов», то есть очень умный. .

Слыша поступь войска храбрых Романа и Мстислава «вся земля от тяжести трепещет».

Рома́н Мстисла́вич Га́лицкий (ок. 1150—19 июня 1205) — князь новгородский (1168—1170), князь волынский (1170—1187,1188—1199), галицкий (1188), первый князь галицко-волынский (с 1199—1205), великий князь Киевский (1201, 1204). Галицко-волынский летописец титулует его «самодержцем всея Руси» и также называет «(царём) в Руской земли»..

Всех этих князей сказитель призывает бить Кончака «за Русскую землю, за Игоревы раны — удалого сына Святославича».

Но уж прежней славы больше с нами нет.
Уж не светит Игорю солнца ясный свет.
Не ко благу дерево листья уронило:
Поганое войско грады поделило.

Храброго войска Игоря не воскресить. Сказитель зовёт в поход на половцев братьев Ингвара и Всеволода из рода великого Мстислава, но те уже успели добыть себе «города и волости» не в честном бою. Только «Изяслав, Васильков сын» поддержал славу своего деда Всеслава, «мечами в литовские шеломы позвонил» и погиб в чужом краю во время сечи. Не поспешили ему на помощь братья Брячислав и Всеволод, в одиночестве изронил Изяслав жемчужную душу из храброго тела. Лишились внуки Ярослава и Всеслава древней славы дедов — затеяли раздоры и смуту, привели поганых половцев на Русь.

Ингвар, Всеволод, Изяслав, Брячислав — полоцкие князья, потомки Всеслава Вещего..

Сказитель описывает предка призываемых им на битву князей, полоцкого князя Всеслава, как чародея и оборотня.

Всесла́в Брячисла́вич (Всесла́в Ве́щий, Всесла́в Чароде́й; ум. 14 (21) апреля 1101) — князь полоцкий с 1044 года, единственный представитель полоцкой ветви Рюриковичей на киевском великокняжеском престоле (1068—1069). Является героем восточнославянского фольклора, где предстаёт как богатырь и чародей, способный оборачиваться зверем..

Замыслив крамолу, он волком примчался в Киев, где «копьём ударил о престол». «Но не дрогнул старый княжий терем», и Всеслав, звеня секирами, открыл двери Новгорода, как лютый зверь засеял кровавые берега Немиги «костями русскими».

По ночам Всеслав Полоцкий, обернувшись зверем, «блуждал в тумане. Вечер — в Киеве, до зорь — в Тмуторокани» перебегал дорогу великому хану Хорсу. Днём же князь Всеслав «людей судом судил» и раздавал князьям города. Сидя в Киеве, он слышал звон колоколов Полоцкой Софии.

И хотя в его могучем теле
Обитала вещая душа,
Все ж страданья князя одолели,
И погиб он, местию дыша.
Так свершил он путь свой небывалый.

Сказитель с тоской вспоминает давние времена и первых могучих князей, старого Владимира. Нынче же стяги Рюриковы и Давыдовы врозь развиваются, и копья их врозь поют.

Часть третья

В Путивле, «над широким берегом Дуная» плачет Ярославна по своему мужу князю Игорю, хочет, обернувшись кукушкой, полететь, омочить рукав в реке Каяле и омыть любимому раны. Она упрекает ветер, который мечет стрелы на воинов мужа, солнце, наславшее на Игоревы полки жажду в поле безводном, и просит Днепр сохранить жизнь мужа «на дальней стороне», чтобы он вернулся к ней живым.

Услыхал господь мольбы Ярославны и указал Игорю путь из земли Половецкой к дому. Ночью, когда половцы спали, князь сбежал из плена с помощью верного человека Овлура, который достал Игорю коня.

В горностая-белку обратясь,
К тростникам помчался Игорь-князь
И поплыл, как гоголь, по волне,
Полетел, как ветер, на коне.
Конь упал, и князь с коня долой,
Серым волком скачет он домой.

Природа помогает князю добраться до дому — дятлы указывают ему путь к реке, Донец лелеет его на волнах, одевает тёплыми туманами и радуется, что Игорь возвращается «из неволи к дому». Князь благодарен Донцу, он сравнивает его с жестокой рекой Стугной, в которой много лет назад утонул юный князь Ростислав.

Ростислав — юный брат Владимира Мономаха, погибший за сто лет до походя князя Игоря..

Гзак и Кончак отправились в погоню по следу Игоря. Кзак предлагает подстрелить князя-соколёнка золотой стрелой, но Кончак хочет опутать его красною девицей. Кзак не соглашается: если опутать соколёнка девицей, тот увезёт её в свой терем, и станут русские воины бить их в поле Половецком.

И вот князь Игорь уже в Русской земле. Рады этому сёла и города. Раньше сказитель пел песню старым князьям, теперь пришло время славить князя Игоря, буй тура Всеволода и всех тех, «кто, не жалея сил, за христиан полки поганых бил».