Прокляты и убиты. Книга первая. Чёртова яма (Астафьев)

Материал из Народный Брифли
Версия от 14:50, 22 февраля 2019; Юлия Песковая (обсуждение | вклад)
(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к:навигация, поиск
Прокляты и убиты. Книга первая. Чёртова яма
Краткое содержание романа. 1995.
Микропересказ: Новобранцы проходят через голод и болезни карантинного лагеря. Выжившие, слабо обученные солдаты отправляются на фронт.

Действие происходит в конце 1942 года в карантинном лагере первого резервного полка, расположенного в Сибирском военном округе недалеко от станции Бердск.

Группа новобранцев прибыла в карантинный лагерь 21-го стрелкового полка. Их поселили в холодной землянке с песчаным полом. Командовал ими сержант Яшкин, уже побывавший на фронте и награждённый орденом, который называл карантинный лагерь «чёртовой ямой».

Володя Яшкин — сержант, опытный фронтовик.

Среди новобранцев были блатняки с золотых приисков Енисея, сибирские старообрядцы, бывшие урки. Рындин был старообрядцем с притока Енисея, а Шестаков — обычным парнем с низовьев Оби.

Коля Рындин — новобранец, сибирский старообрядец двухметрового роста.
Лёша Шестаков — новобранец, высокий парень из сибирской деревни.

Карантинный лагерь находился на отдалении от основного расположения 21-го полка, чтобы новобранцы не занесли какую-нибудь заразу. За три месяца они должны были пройти боевую подготовку и двинутся на фронт, где дела шли не важно.

Быт новобранцев не был устроен. Летняя столовая была длинным прилавком на грязных столбах, за которые надо было держаться, чтобы не упасть в глубокую грязь. Кормились здесь стоя и по очереди.

Политработником полка был полуграмотный капитан Мельников.

Мельников — капитан, политработник полка; полуграмотный и невежественный.

Его политбеседы, основанные на куцых знаниях, были так убедительны, что бесконечное отступление русских войск вызывало недоумение.

Под звук уверенного голоса, под приятные такие слова забывались все потери, беды, похоронки, слёзы женские, <…> теснящая сердце тоска. И дремалось же сладко под это словесное убаюкивание.

Зеленцов, один из урок, которые чувствовали себя здесь как дома, собрал шайку из детдомовцев Хохлака и Фефелова, механизаторов Уварова и Шевелева, Шестакова и Рындина. Детдомовцы воровали по ночам, механизаторы заведовали провиантом, Шестаков и Рындин делали всю тяжёлую работу, Зеленцов руководил.

Никита Зеленцов — новобранец, бывалый зек, жулик и вор; происходит из раскулаченной крестьянской семьи.
Гришка Хохлак, Фефелов — новобранцы, детдомовцы, опытные воры-карманники.
Костя Уваров, Вася Шевелев — новобранцы, в прошлом - колхозные механизаторы.

Вскоре новобранцев перевели в казармы. Первой роте, находящейся под началом старшины Шпатора и состоящей из четырёх взводов, отвели половину холодной и сырой казармы. Вторую её половину занимала вторая рота. Вместе они образовывали первый стрелковый батальон первого резервного стрелкового полка.

Аким Агафонович Шпатор — пожилой старшина, служивший фельдфебелем ещё в Первую мировую войну.

В первый день новобранцев сытно покормили и повели в баню, но обмундирование выдали заштопанное на животе, а баня оказалась новой, сырой и очень холодной. Для двухметровых Рындина и Булдакова подходящей одежды и обуви не нашлось.

Лёха Булдаков — новобранец, хитрец и прохвост; уйдя в армию, избежал тюремного заключения.

Когда прислали ботинки больших размеров, Булдаков их отверг, попал на беседу к Мельникову и рассказал жалостливую историю о бедном детстве в городском посёлке под Красноярском и о героическом труде на лесосплаве, забыв упомянуть об отце-пропойце и двух старших братьях, не выходящих из тюрьмы.

Не сказал Булдаков и о том, что сам только призывом в армию отвертелся от тюрьмы. Потом он притворился припадочным, и с тех пор капитан Мельников относился к нему с опаской, а бойцы уважали за политическую грамотность.

Командиром первой роты был Пшённый, зверь и самодур. Ребята знали его мало, но уже боялись.

Пшённый — командир первой роты, жестокий самодур.

Зато его заместителя, младшего лейтенанта Щуся, раненного на Хасане и там получившего орден Красной Звезды, полюбили сразу.

Алексей Донатович Щусь — младший лейтенант, заместитель комроты, кавалер ордена Красной Звезды; происходит из семьи раскулаченных казаков.

Недели через две бойцов распределили по спецротам. Взамен убывших Яшкин привёл новичков, среди которых был смертельно больной красноармеец Попцов.

Попцов — красноармеец, ставший доходягой из-за болезней и голода; убит Пшённым.

К середине зимы в первой роте появилось много доходяг. На бойцов навалились вши и куриная слепота. Ребята всеми способами пытались добыть еды.

В первую роту прибыли полуармянин-полуеврей Васконян и полуеврей-полурусский Боярчик.

Ашот Васконян — новобранец, из интеллигентной семьи; образованный и начитанный.
Феликс Боярчик — новобранец; воспитывался репрессированной матерью-одиночкой; в прошлом - художник в сельском клубе.

Отец долговязого Васконяна был главным редактором областной газеты, мать — замзавотделом культуры облисполкома города Калинина. В офицерское училище он попал по причине изменения военной ситуации.

Чудак и грамотей Васконян приглянулся Булдакову и тот взял его под свою защиту. Взамен Васконян пересказывал всё, что успел прочесть за свою жизнь.

В декабре прибыло пополнение из Казахстана в летнем обмундировании. Вагоны были полны трупов, а выжившие задыхались от кашля. Больных полковник Азатьян отослал в госпитали, остальных разбросал по ротам.

Геворк Азатян — полковник, защитник и покровитель Щуся.

Когда первый батальон работал на выкатке леса из Оби, полуголодных и оборванных солдат заметил незнакомый молодой генерал. Вскоре в полковую столовую нагрянула проверка, но улучшений не последовало — страна была не готова к затяжной войне.

Бедственное время страшно ещё тем, что оно не только угнетает — оно деморализует людей.

Молодёжь не выдерживала армейской жизни, дисциплина падала и Пшённый посчитал своим долгом выгнать всех, даже доходяг, на строевую подготовку. Во время пробежки Попцов упал, и командир роты забил его ногами до смерти. Солдаты чуть не расправились с комроты, спасли его Щусь и Яшкин.

Щусь не мог уснуть до рассвета. Он был сыном сосланных в Сибирь казаков. После смерти родителей он остался с тёткой-монашкой, необыкновенной красоты женщиной, Заплатив собой, она уговорила начальника конвоя отвезти племянника в Тобольск и передать бездетной чете дореволюционных ссыльных по фамилии Щусевы. Они усыновили мальчика и успели направить на военную стезю, а тётушка пропала.

Писарь Забайкальского военного округа исказил фамилию Щусев на Щусь. Большинство командиров терпеть не могли Щуся, но он был любимцем Азатьяна, потому упечь его куда надо не получалось.

Управлять полком становилось всё труднее. Угасающий от голода богатырь Рындин замкнулся, шептал молитвы и по ночам плакал от страха перед надвигающейся бедой.

У Яшкина обострилась болезнь печени, и старшина Шпатор мазал ему бок муравьиным спиртом. Помкомвзвода пережил бои под Смоленском, отступление к Москве, окружение под Вязьмой, ранение. Из лагеря окруженцев Яшкина вытащили санитарки Нелька Зыкова и Фая.

Нелька Зыкова, Фая — санинструкторы; у Фаи генетическое заболевание - тело покрыто шерстью, Нелька её защищает и опекает.

По дороге он заразился желтухой. Сейчас он понимал, что с его прямотой и неуживчивым характером ему не уцепиться в тылу и скоро его отправят на фронт.

На передовой <…> всё же есть справедливость, пусть одна — разъединственная, но уж зато самая высшая справедливость, — равенство перед смертью.

Вскоре в 21-вый стрелковый полк снова явилась проверка. В результате отменили чистку картошки, за счёт чего увеличились порции. Бойцам под два метра и выше начали давать дополнительную порцию. Рындин, Васконян и Булдаков ожили.

Неожиданно на 20 декабря 1942 года состоялся суд военного трибунала над Зеленцовым — его нашло связанное с Боярчиком дело, от которого он бежал на фронт.

Боярчика растила мать, железная большевичка, подвизавшаяся на ниве советского искусства. Кода его отец загремел в тюрьму, вслед за ним отправили и его бывшая жена. В ссылке она быстро стала заслуженным работником культуры, а Боярчик научился рисовать плакаты, вывески и портреты вождей.

Вскоре он поселился в клубе и влюбился в девушку-билетёршу. Она забеременела, Боярчик отправил её в тыл, а на её месте поселился незваный гость — Зеленцов, выгнать которого было невозможно. Он пил, играл в карты на деньги. Однажды завклуба попытался вывести его из клуба за шкирку, Зеленцов разбил ему нос и чуть не прирезал — Феликс вовремя вызвал патруль.

Зеленцов превратил суд в цирк. Председателю трибунала очень хотелось приговорить строптивца к расстрелу, но пришлось ограничиться штрафной ротой. Провожали Зеленцова как героя, огромной толпой.

Старший лейтенант особого отдела Скорик, учившийся со Щусем в одном военном училище, сообщил приятелю, что по приказу № 227 в военном округе начались показательные расстрелы.

Лев Соломонович Скорик — лейтенант особого отдела; сын учёного-энтомолога, репрессированного и расстрелянного по ошибке.

Щусь не знал, что отец Скорика был евреем, учёным-энтомологом. Когда Скорик учился на втором курсе филфака, родителей арестовали, а его самого запугали, и он отрёкся от отца.

Через полгода выяснилось, что произошла ошибка. Отец Скорика работал на военных и был так засекречен, что местные власти ни о чём не знали и расстреляли его вместе с врагами народа. Скорику принесли извинения и разрешили поступить в особое военное училище. Его маму так и не нашли.

Работая на кухне, Шестаков вспоминал свою жизнь. Его отец, ссыльный спецпереселенец, тяжёлый и нелюдимый, работал бригадиром в рыболовецкой бригаде, мать была из полухатынского-полурусского рода.

Когда отец утонул во время бури, мать пошла работать в рыбкооп и влюбилась в приёмщика рыбы, известного шалопая Оськина.

Оськин — отчим Шестакова, приёмщик рыбы в рыбкоопе; шалопай по кличке Герка - горный бедняк.

У Шестакова родились две сестрички. Потом Оськин ушёл на войну, за ним — Шестаков. Теперь он скучал по сёстрам и изредка вспоминал свою первую женщину.

Вскоре из второй роты исчезли братья-близнецы Снегирёвы.

Снегирёвы — братья-близнецы; расстреляны как дезертиры из-за того, что отлучились за продуктами в родную деревню.

Дезертиров искали, но не нашли. На четвёртый день они объявились с полными мешками еды — они были в родной деревне, недалеко отсюда.

Братьев приговорили к расстрелу. Они до конца не верили, что их расстреляют, думали, что отправят в штрафной батальон, как Зеленцова.

Не в том месте они находятся, не в то время живут, когда царь-батюшка миловал приговоренных к смерти государственных преступников уже на помосте, с петлями, надетыми на шею.

Даже Скорик не верил в смертную казнь, только Яшкин знал, что братьев расстреляют —он уже такое видел.

В начале января 1943 года Яшкин долечивался в окружном госпитале, а первая рота отправилась в совхоз на небывалые работы — зимний обмолот хлеба. Ребят расселили по избам в деревне Осипово. У Щуся появилась зазноба.

Почти все солдаты были из крестьянских семей, работали быстро и охотно. Шевелев и Уваров починили колхозный комбайн и обмолотили зерно, сохранившееся в копнах под снегом.

Комполка Азатьян хотел оставить Васконяна в штабе, но тот решил пойти на фронт вместе со всеми. Сформированные в Новосибирске маршевые роты приняли генерал Лахонин, которого новобранцы встретили ни Оби, и его друг майор Зарубин.

Пров Фёдорович Лахонин — генерал, принявший маршевые роты, в состав которых вошёл 21-ый стрелковый полк.
Александр Васильевич Зарубин — майор, заместитель командира артиллерийского полка; друг Лахонина, у них общая жена.

Со своими ротами на фронт отсылалось всё командование полка.