Пелагея (Абрамов) — различия между версиями

Материал из Народный Брифли
Перейти к:навигация, поиск
Строка 1: Строка 1:
{{сократить}}
 
 
 
{{Пересказ
 
{{Пересказ
 
| Название = Пелагея  
 
| Название = Пелагея  
Строка 10: Строка 8:
  
 
{{начало текста}}
 
{{начало текста}}
Пелагея Амосова, немолодая женщина, живущая в сибирской деревне, работала поварихой в хлебопекарне. Утром полторы версты до хлебопекарни она пробегала играючи, но после дня возни у горячей печи домой Пелагея возвращалась с трудом, сумка с хлебом и ведро со сдобренными тестом помоями для свинки оттягивали руки.
+
{{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея Амосова}} жила в сибирской деревне, работала поварихой в хлебопекарне.  
  
Каждый раз, возвращаясь домой, Пелагея думала, что пора бы нанять помощницу. Но при помощнице теста в помои уже не бросишь и «борова на семь пудов не выкормишь», и Пелагея продолжала тянуть лямку одна.
+
{{БлочныйПерсонаж|Пелагея Амосова|немолодая женщина из сибирской деревни|1|}}
  
Деревня стояла на высоком холме, и там, на самом верху, Пелагею каждый вечер поджидал муж Павел. Раньше он встречал её внизу, а днём на нём было всё домашнее хозяйство. Теперь же он болел, и Пелагее приходилось делать всё самой — дочь Алька помощницей не была, охотнее вертелась возле зеркала, чем помогала по хозяйству.
+
Её муж {{упоминаниеПерсонажа|2|Павел}} болел, и {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагее}} приходилось делать всё самой — дочь {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} охотнее вертелась возле зеркала, чем помогала по хозяйству.
  
В тот вечер Павел Пелагею не встречал — ему снова нездоровилось. У сестры Павла, Анисьи, были именины, и Алька, подоив корову и принеся ей травы, упорхнула к тётке — там ей было веселее, чем с больным отцом. Пелагее идти на именины не хотелось: у Петра Ивановича, самого уважаемого в деревне человека, в тот день тоже был праздник — его дочь и сын, Антонида и Сергей, вернулись домой с учёбы, и женщина надеялась, что и о ней вспомнят.
+
{{БлочныйПерсонаж|Павел|муж {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагеи}}, очень больной человек|2|}}
  
Анисья, крепкая, чернобровая баба за пятьдесят, была старше Павла на пять лет. Замужем она была три раза. Первого мужа убили на войне, со вторым рассталась, когда попала в тюрьму за унесённый с поля сноп жита, третий муж, работавший на лесозаготовке, «пропил у неё всё до нитки, избил на прощанье и укатил к законной жене».
+
{{БлочныйПерсонаж|Алька|дочь {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагеи}}, восьмиклассница, распущенная девица|3|}}
  
Больше Анисья «семейного счастья не пытала», жила вольно, но и мужиков от себя не отгоняла. Брата своего оно обожала за добрый и тихий нрав — он ни разу «не попрекнул её за беспутную жизнь». Невестку Анисья побаивалась и уважала за домовитость и верность мужу — проводив Павла на войну в девятнадцать лет, Пелагея «ни разу не переступила порог клуба». Чтобы сравняться с Пелагеей хотя бы на словах, Анисья общалась с ней развязно и вызывающе.
+
В тот вечер {{упоминаниеПерсонажа|2|Павлу}} снова нездоровилось. У его сестры {{упоминаниеПерсонажа|4|Анисьи}} были именины, и {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} упорхнула к тётке — там ей было веселее, чем с больным отцом.  
  
Анисья рассчитывала, что брат с невесткой придут на именины, накрыла богатый стол, но Пелагея, сославшись на усталость и болезнь мужа, наотрез отказалась, да ещё и сделала золовке суровый выговор — та спит до полудня, а она, Пелагея, работает с зари. Павел возразить жене не посмел.
+
{{БлочныйПерсонаж|Анисья|старшая сестра {{упоминаниеПерсонажа|2|Павла}}, любит гульнуть|4|}}
  
Анисья жила на одном дворе с Пелагеей. Раньше дом Амосовых, двухэтажный пятистенок с высоким резным крыльцом и боковой избой-зимницей, был самым красивым в деревне. У старшего Амосова было три сына, двое из которых не вернулись с войны. Зимницу забрала вдова старшего сына, нижний этаж — вторая вдова. Пелагея разобрала половину дома и построила себе избу на задворках.
+
{{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагее}} идти на именины не хотелось: у {{упоминаниеПерсонажа|5|Петра Ивановича}}, самого уважаемого в деревне человека, в тот день тоже был праздник — его дочь и сын вернулись домой с учёбы, и женщина надеялась, что и о ней вспомнят.
  
От красавца-дома осталась «безобразная хоромина». Нижний её этаж был заколочен, а на верхнем жила Анисья. Алька притащила к ней на именины двух местных выпивох — Маню-большую и Маню-маленькую. Маня-большая была мелкой, ехидной старушкой себе на уме, за что и получила прозвище. Маня-маленькая, добродушная женщина огромного роста, раньше жила в монастыре. Обе были старыми девами и держались вместе.
+
{{БлочныйПерсонаж|Пётр Иванович|местный ревизор, самый влиятельный человек в деревне|5|}}
  
Маня-большая немедленно сообщила новость — она видела, как Пелагея с Павлом, принарядившись, шли в гости к Петру Ивановичу. Анисья, полгода готовившаяся к именинам, смертельно обиделась и в сердцах выставила на стол всё богатое угощение — «пускай самые распоследние гости стравят, раз свои побрезговали».
+
{{упоминаниеПерсонажа|4|Анисья}}, крепкая баба за пятьдесят, была старше {{упоминаниеПерсонажа|2|Павла}} на пять лет. Замужем она была три раза. Первого мужа убили на войне, со вторым рассталась, когда попала в тюрьму за унесённый с поля сноп жита, третий муж, работавший на лесозаготовке, «пропил у неё всё до нитки, избил на прощанье и укатил к законной жене».
  
{{цитата}}
+
Больше {{упоминаниеПерсонажа|4|Анисья}} «семейного счастья не пытала», жила вольно, но и мужиков от себя не отгоняла. Брата своего оно обожала за добрый и тихий нрав, а невестку побаивалась и уважала за домовитость и верность мужу.
Не стесняясь чужих людей, она безутешно плакала, <…> потом вскакивала, начинала лихо отплясывать под разнобойное прихлопыванье старушечьих рук, потом опять хваталась за вино и ещё пуще рыдала…
 
{{/цитата}}
 
  
Пелагея, нацепив на Павла новый «городской» костюм с галстуком и сама втиснувшись в туфли на каблуках, действительно отправилась к Петру Ивановичу. Она знала, что у него соберутся все «хорошие люди» — сельское начальство, и хотела переговорить с председателем сельсовета.
+
{{упоминаниеПерсонажа|4|Анисья}} рассчитывала, что брат с невесткой придут на именины, накрыла богатый стол, но {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}}, сославшись на усталость и болезнь мужа, наотрез отказалась. {{упоминаниеПерсонажа|2|Павел}} возразить жене не посмел.
Лет десть назад, когда хлеба не хватало, Пелагею приглашали первой и усаживали на почётное место. Теперь же записочку с приглашением Амосовы получили в последний момент, а усадили их с краю, на жёсткую скамью, но Пелагея и этому была рада.
 
  
Пётр Иванович всегда был для Пелагеи загадкой. Этот полуграмотный человек, кончивший всего три класса, всю жизнь проводил ревизии — проверял бухгалтерию колхоза, сельпо, и при такой незавидной должности стал первым человеком в деревне. В 1947 году, в первый год работы Пелагеи в пекарне, Пётр Иванович насчитал ей пять тысяч рублей недостачи, а потом выручил, нашёл деньги и сказал, что просто хотел проучить молодую бухгалтершу «чтобы хвост по молодости не поднимала».
+
{{упоминаниеПерсонажа|4|Анисья}} жила на одном дворе с {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагеей}}. Раньше двухэтажный дом Амосовых с резным крыльцом и боковой избой-зимницей, был самым красивым в деревне. У {{упоминаниеПерсонажа|2|Павла}} было два брата, погибших на войне. Вдовам братьев достались зимница и нижний этаж дома. {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} разобрала половину дома и построила себе избу на задворках.
  
Подловив председателя сельсовета¸ Пелагея добилась от него обещания дать Павлу инвалидность, как пострадавшему на колхозной работе, а Альке — возможность учиться дальше, для чего была нужна справка из сельсовета. Сейчас Алька переходила в восьмой класс. Училась она плохо, чуть ли не в каждом классе по два года сидела и думала не об учёбе, а о парнях, но Пелагея мечтала, чтобы дочь получила образование и выбилась в люди.
+
От красавца-дома осталась «безобразная хоромина». Нижний её этаж был заколочен, а на верхнем жила {{упоминаниеПерсонажа|4|Анисья}}. {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} притащила к ней на именины двух местных выпивох. Одна из них, {{упоминаниеПерсонажа|6|Маня-большая}}, была мелкой, ехидной старушкой себе на уме, за что и получила прозвище.
  
Павел выпил несколько рюмок, и когда пришло время, по деревенскому обычаю, продолжать праздник у соседей, ему стало совсем плохо. Пелагее пришлось вести мужа домой. По дороге она раздумывала, зачем Пётр Иванович пригласил их в гости, ведь «три года в забытьи держал». Уж не ради ли Сергея, который сох по Альке? А может приглашение исходило от председателя, сын которого тоже был не прочь жениться на Альке, но Пелагея считала, что он не пара её красавице-дочери.
+
{{БлочныйПерсонаж|Маня-большая|местная выпивоха, мелкая и ехидная старушка себе на уме|6|}}
  
У самой избы Амосовых встретила Анисья «с беспутными Манями» и устроила скандал на всю улицу. Пелагею утешало, что «не было поблизости хороших людей», а значит и пыль, поднятая Анисьей, скоро осядет.
+
Выпивохи немедленно сообщили, что {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} с {{упоминаниеПерсонажа|2|Павлом}} отправились в гости к {{упоминаниеПерсонажа|5|Петру Ивановичу}}. {{упоминаниеПерсонажа|4|Анисья}}, полгода готовившаяся к именинам, смертельно обиделась и в сердцах выставила на стол всё богатое угощение — «пускай самые распоследние гости стравят, раз свои побрезговали».
 
 
Распуская на ночь куцый хвостик волос, Пелагея вспомнила Олёшу, председателя рабочего комитета. В молодости у Пелагеи были роскошные волосы — длинные, густые, как золотая волна. Раз Олёша увидел, как она расчёсывает волосы у окна, и загорелся. Пообещал Пелагее, простой колхознице, работавшей тогда на скотном дворе, сделать её поварихой на пекарне, если она переспит с ним. Пелагея согласилась и сдержала слово — в первый же день работы осталась ночевать в пекарне, а потом вычеркнула Олёшу из памяти.
 
 
 
Слушая храп Павла, Пелагея думала, догадался ли он о её измене, ведь тогда он ничем себя не выдал. Как ни пытала смыть с себя Пелагея ту грязь, след всё равно остался. Теперь, глядя на жадную до удовольствий Альку, она гадала, в кого та пошла. По срокам выходило, что дочь у неё от Павла — восьмимесячными младенцы не рождаются, но сомнение осталось.
 
  
 
{{цитата}}
 
{{цитата}}
Закравшееся в душу сомнение — не сорняк в огороде, который вырвал с корнем, и делу конец. Сомнение, как мутная вода, всё делает нечистым и неясным.
+
Не стесняясь чужих людей, она безутешно плакала, <…> потом вскакивала, начинала лихо отплясывать под разнобойное прихлопыванье старушечьих рук, потом опять хваталась за вино и ещё пуще рыдала…
 
{{/цитата}}
 
{{/цитата}}
  
Раньше Пелагея считала, что Алька пошла в свою тётку Анисью, «от неё кипяток в крови», но сейчас снова засомневалась и захотела немедленно увидеть дочь.
+
{{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} знала, что у {{упоминаниеПерсонажа|5|Петра Ивановича}} соберутся все «хорошие люди» — сельское начальство, и хотела переговорить с председателем сельсовета.
  
Белая ночь уже кончалась, а праздник был в самом разгаре. Пелагея отправилась на поиски Альки. Впервые она застала дочь с парнем, когда та училась в пятом классе, С тех пор Альку выдели с парнями чаще, чем любую другую деревенскую девчонку, никакие разговоры и наказания не помогали.
+
Лет десять назад, когда хлеба не хватало, {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагею}} приглашали первой и усаживали на почётное место. Теперь же записочку с приглашением она получила в последний момент, а усадили её с краю, на жёсткую скамью, но {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} и этому была рада.
  
Дочь Пелагея отыскала в клубе, где та отплясывала сначала с комсомольским секретарём, потом — с офицером из стоящей возле села войсковой части. Пелагея загордилась — тощая да бледная Антонида, дочь Петра Ивановича, в сторонке с родным братом танцует, а её Алька, крепкая да ладная, в центре, у всех на глазах, всем на зависть.
+
{{упоминаниеПерсонажа|5|Пётр Иванович}} всегда был для {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагеи}} загадкой. Этот полуграмотный человек, кончивший всего три класса, всю жизнь проводил ревизии — проверял бухгалтерию колхоза, сельпо, и при такой незавидной должности стал первым человеком в деревне. В 1947 году, в первый год работы {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагеи}} в пекарне, {{упоминаниеПерсонажа|5|Пётр Иванович}} насчитал ей пять тысяч рублей недостачи, а потом выручил и сказал, что просто хотел проучить молодую бухгалтершу.
  
Тут и Пётр Иванович подошёл. Антонида начала приглашать всех к себе на чай, но Пелагея вовремя встряла и повела всю компанию к себе, чем вызвала бессильный гнев Петра Ивановича. Шальные, пьяные гости залетели в усадьбу и погубили накошенное Пелагеей сено.
+
Подловив председателя сельсовета, {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} добилась от него обещания дать {{упоминаниеПерсонажа|3|Альке}} возможность учиться дальше, для чего была нужна справка из сельсовета. Сейчас {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} переходила в восьмой класс. Училась она плохо, чуть ли не в каждом классе по два года сидела и думала не об учёбе, а о парнях, но {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} мечтала, чтобы дочь получила образование и выбилась в люди.
  
В этот момент выяснилось, что оставленный без присмотра Павел лежит при смерти. Спас его офицер Владислав — влил в рот лекарство, велел откачать пьяного фельдшера и послал машину в районный центр, за доктором.
+
{{упоминаниеПерсонажа|2|Павел}} выпил несколько рюмок, и ему стало совсем плохо. {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагее}} пришлось вести мужа домой. По дороге она раздумывала, зачем {{упоминаниеПерсонажа|5|Пётр Иванович}} пригласил их в гости, ведь «три года в забытьи держал». Уж не ради ли сына, который сох по {{упоминаниеПерсонажа|3|Альке}}?
  
Районный доктор поставил неутешительный диагноз — Павел больше не встанет на ноги, но через семнадцать дней больной сам вышел из избы. Две недели Пелагея ухаживала за мужем, а пекарню взяли на себя Анисья с Алькой. Пелагея словно в отпуске побывала.
+
У самой избы Амосовых встретила {{упоминаниеПерсонажа|4|Анисья}} и устроила скандал на всю улицу. {{упоминаниеПерсонажа|1|}}Пелагею утешало, что «не было поблизости хороших людей», а значит и скандал скоро забудется.
  
Она знала, что Владислав появлялся в пекарне по нескольку раз в день. Анисья оправдывалась: он заказчик, покупает в пекарне хлеб для своей части. В конце концов, Пелагея сама наведалась в пекарню, увидела её и прослезилась.
+
Распуская на ночь куцый хвостик, {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} вспомнила, какие роскошные, золотистые волосы были у неё в молодости. Однажды председателя рабочего комитета увидел, как она расчёсывает волосы у окна, и пообещал, что сделает {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагею}}, работавшую тогда на скотном дворе, поварихой на пекарне, если она переспит с ним. {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} согласилась и сдержала слово, а потом постаралась всё забыть.
 +
 
 +
{{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} не знала, догадался ли муж о её измене. Глядя на жадную до удовольствий {{упоминаниеПерсонажа|3|Альку}}, она гадала, в кого та пошла. По срокам выходило, что дочь у неё от {{упоминаниеПерсонажа|2|Павла}}, но сомнение осталось.
  
 
{{цитата}}
 
{{цитата}}
Всю жизнь думала: каторга, жёрнов каменный на шее — вот что такое эта пекарня. А оказывается, без этой каторги да без этого жёрнова ей и дышать нечем.
+
Закравшееся в душу сомнение — не сорняк в огороде, который вырвал с корнем, и делу конец. Сомнение, как мутная вода, всё делает нечистым и неясным.
 
{{/цитата}}
 
{{/цитата}}
  
У печи Пелагея застала дочь и Владислава — оба полураздетые, как на пляже. Она быстро навела порядок: заставила Альку одеться, протёрла стену у мучного ларя. Не понравилось Пелагее, как Алька с Анисьей вели хозяйство, но отчитывать дочь при женихе не стала, посадила за стол, согрела самовар, поставила бутылочку «белого». Вскоре Владислав стал для Пелагеи просто Владиком, почти зятем.
+
Вдруг {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} захотела немедленно увидеть дочь, отправилась на поиски, благо ночь была белая, и нашла её в клубе, где та отплясывала сначала с комсомольским секретарём, потом — с офицером из стоящей возле села войсковой части. {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} загордилась — тощая да бледная дочь {{упоминаниеПерсонажа|5|Петра Ивановича}}, в сторонке с родным братом танцует, а её {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}}, крепкая да ладная, в центре, у всех на глазах, всем на зависть.
 +
 
 +
{{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} пригласила всю компанию к себе. Дома она обнаружила, что оставленный без присмотра {{упоминаниеПерсонажа|2|Павел}} лежит при смерти. Спас его офицер {{упоминаниеПерсонажа|7|Владислав}} — влил в рот лекарство и послал машину в районный центр за доктором.
 +
 
 +
{{БлочныйПерсонаж|Владислав (Владик)|офицер стоящей возле села войсковой части, ухаживает за {{упоминаниеПерсонажа|3|Алькой}}|7|}}
 +
 
 +
Доктор сказал, что {{упоминаниеПерсонажа|2|Павел}} больше не встанет на ноги, но через семнадцать дней больной сам вышел из избы. Две недели {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} ухаживала за мужем, а пекарню взяли на себя {{упоминаниеПерсонажа|4|Анисья}} с {{упоминаниеПерсонажа|2|Алькой}}.
  
Пелагея верила, что если и выйдут Амосовы в люди, то «только через Альку, через её красу». Глядя на любовь Альки и Владика, женщина «помолодела и душой, и телом», будто сама была влюблена. Даже будучи невестой, Пелагея так не волновалась — Павел был робким парнем и сразу ей подчинился. Владик же — «вихрь, огонь», и непонятно, что у него на уме. На помощь он не скупился, солдат присылал, но о дальнейших планах не заговаривал.
+
{{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} знала, что {{упоминаниеПерсонажа|7|Владислав}} часто появлялся в пекарне, покупал хлеб для своей части. В конце концов, она сама наведалась в пекарню и застала дочь и офицера у печи — оба полураздетые, как на пляже.
  
Чтобы подтолкнуть его, Пелагея решила устроить у себя молодёжный вечер. Самые лучшие в селе вечера устраивал Пётр Иванович. Чтобы переплюнуть его, Пелагея отправилась за малиной. Год был неурожайный, идти пришлось далеко, и вернулась женщина поздно. Дома её ждало горе: Алька заявила, что беременна, и укатила в город, а Павел слёг.
+
Не понравилось {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагее}}, как {{упоминаниеПерсонажа|2|Алька}} с {{упоминаниеПерсонажа|4|Анисьей}} вели хозяйство, но отчитывать дочь при кавалере не стала, посадила за стол, согрела самовар, поставила бутылочку «белого». Вскоре {{упоминаниеПерсонажа|7|Владислав}} стал для {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагеи}} просто {{упоминаниеПерсонажа|7|Владиком}}, почти зятем.
  
Через три дня Павел умер. Алька на похороны не явилась, в селе шептались, что это дочь свела отца в могилу. Когда стали говорить речи у могилы, Пелагея поняла, что никогда не ценила мужа, ни во что не ставила его труд.
+
Глядя на любовь {{упоминаниеПерсонажа|3|Альки}} и {{упоминаниеПерсонажа|7|Владика}}, женщина «помолодела и душой, и телом», будто сама была влюблена. Даже будучи невестой, {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} так не волновалась — {{упоминаниеПерсонажа|2|Павел}} был робким парнем и сразу ей подчинился. {{упоминаниеПерсонажа|7|Владик}} же — «вихрь, огонь», и непонятно, что у него на уме. На помощь он не скупился, солдат присылал, но о будущем не заговаривал.
  
После похорон Пелагея стала жить не спеша, отдыхая. Всю осень она ходила по лесам за грибами-ягодами, хлопотала по хозяйству, убирала картошку. Алька не писала, и Пелагея не находила себе места от беспокойства.
+
Однажды {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} отправилась за малиной. Вернувшись, она узнала, что {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}}, сказавшись беременной, укатила в город, а {{упоминаниеПерсонажа|2|Павел}} от горя слёг.
  
Однажды, отправившись за рыжиками, Пелагея набрела на колхозное стадо. Теперь скотницы пользовались электродоилками, поэтому были чистенькими, нарядно одетыми. Среди скотниц Пелагея увидела Лиду, одноклассницу Альки, и подумала, что напрасно заставляла дочь учиться — она вполне могла бы поработать после школы дояркой. Вернувшись в пустую избу, Пелагея долго плакала.
+
Через три дня {{упоминаниеПерсонажа|2|Павел}} умер. {{упоминаниеПерсонажа|2|Алька}} на похороны не явилась, в селе шептались, что это дочь свела отца в могилу. Когда стали говорить речи у могилы, {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} поняла, что никогда не ценила мужа, ни во что не ставила его труд.
  
Вместе с осенними дождями к Пелагее пришла болезнь — дыхание в груди спёрло, руки и ноги отяжелели. Она сопротивлялась болезни, «целыми днями делала что-нибудь возле дома», а в погожие дни выходила посмотреть на пекарню и вспоминала свою жизнь.
+
После похорон {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} стала жить не спеша, отдыхая. Всю осень она ходила по лесам за грибами-ягодами, хлопотала по хозяйству. {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} не писала, и {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} беспокоилась.
  
Пелагея всегда билась за хорошую жизнь. Их с Павлом сын умер после войны, зачах из-за того, что у Пелагеи от голода кончилось молоко. Она не могла допустить, чтобы и Алька умерла, поэтому и переспала с Олёшей, и одолела всех, завоевала село своим хлебом — лёгким, душистым, сытным.
+
Глубокой осенью {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} заболела и сильно ослабла. Она сопротивлялась болезни, «целыми днями делала что-нибудь возле дома», а в погожие дни выходила посмотреть на пекарню и вспоминала свою жизнь.
  
Люди к Пелагее почти не заходили. Анисью она прогнала сразу после похорон, и забегала к ней только Лида — приносила дров, воды, рассказывала деревенские сплетни. Но и Лиду Пелагея видеть не хотела, уж очень тоскливо становилось после её ухода.
+
Первенец {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагеи}} умер после войны из-за того, что у неё от голода кончилось молоко. Она не могла допустить, чтобы и {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} умерла, поэтому и изменила мужу, а потом завоевала село своим хлебом — лёгким, душистым, сытным.
  
На Октябрьские праздники Пелагея поднялась, приготовила угощение и села у окна ждать гостей. Но люди обходили её дом, шли к Анисье. Лишь под вечер заявилась Маня-большая и сообщила, что сельсовет выслал Альке справку на паспорт, а затребовала эту справку войсковая часть.
+
Люди к {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагее}} почти не заходили — {{упоминаниеПерсонажа|4|Анисью}} она прогнала сразу после похорон. На Октябрьские праздники {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} приготовила угощение и села у окна ждать гостей. Но люди обходили её дом, шли к {{упоминаниеПерсонажа|4|Анисье}}. Лишь под вечер заявилась {{упоминаниеПерсонажа|6|Маня-большая}} и сообщила, что сельсовет выслал Альке справку на паспорт, а затребовала эту справку войсковая часть.
У Пелагеи от души отлегло — выходит, Алька сейчас с Владиком. Маня-большая предложила съездить к Альке в город, разузнать подробности, если Пелагея снабдит её деньгами.
 
  
Через девять дней Маня-большая вернулась и сообщила, что Алька работает официанткой в ресторане. Больше ничего узнать не удалось — домой её Алька не пригласила и о ребёнке не обмолвилась. Пелагея, однако, немного успокоилась и затеяла большую уборку, а потом принялась за просушку вынутых из сундука нарядов.
+
У {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагеи}} от души отлегло: выходит, {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} сейчас с {{упоминаниеПерсонажа|7|Владиком}}. {{упоминаниеПерсонажа|6|Маня-большая}} вызвалась съездить в город, разузнать подробности, если {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} снабдит её деньгами.
  
Всю жизнь Пелагея собирала отрезы тканей, яркие шали, платки и каждое лето развешивала своё добро по всей усадьбе. В этом году всё пришлось сушить в избе. Днём Пелагея возилась с вещами, а по вечерам принимала Маню-большую. Сидя за самоваром они азартно перемывали косточки Петру Ивановичу и его худосочной дочери.
+
Вернувшись, {{упоминаниеПерсонажа|6|Маня-большая}} сообщила, что {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} работает официанткой в ресторане. Больше ничего узнать не удалось — домой её {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} не пригласила и о ребёнке не обмолвилась. {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}}, однако, немного успокоилась и решила проветрить хранящиеся в сундуках наряды - отрезы тканей, яркие шали, платки, которые копила всю жизнь.
  
Перед Новым годом к Пелагее прибежала местная продавщица и сообщила, что в сельпо завезли плюшевые жакеты. Обрадованная Пелагея купила по жакету себе и Альке, а на обратном пути встретила Антониду и не удержалась — похвасталась обновкой. Неожиданно на Пелагею нахлынула доброта, и она предложила один жакет Антониде. Но та отказалась от немодной обновки и сказала, что такие жакеты уже год в магазине висят.
+
Перед Новым годом в сельпо завезли плюшевые жакеты. Обрадованная {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} купила по жакету себе и {{упоминаниеПерсонажа|3|Альке}}, а на обратном пути от дочери {{упоминаниеПерсонажа|5|Петра Ивановича}} узнала, что такие жакеты уже не носят, и в городских магазинах они висят уже год.
  
Для Пелагеи это был удар — слишком легко обманула её продавщица. Дома она посмотрела на все эти отрезы, ради которых тяжело работала, жарилась у печи, и поняла, что её жизнь прошла зря. Раньше мануфактура была ценным товаром, который всегда можно было обменять на продукты, поэтому и загребала она её обеими руками. Теперь же магазины полны одежды и тканей, и труд Пелагеи обесценился.
+
Для {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагеи}} это был удар. Глядя на все эти отрезы, ради которых тяжело работала, жарилась у печи, она поняла, что её жизнь прошла зря. Раньше мануфактура была ценным товаром, который всегда можно было обменять на продукты. Теперь же магазины полны одежды и тканей, и труд {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагеи}} обесценился.
  
С этого дня Пелагея слегла и проболела всю зиму. Изредка от Альки приходили короткие, неласковые письма, и Пелагея до сих пор не знала, с Владиком она живёт или одна.
+
С этого дня {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} слегла и проболела всю зиму. Изредка от {{упоминаниеПерсонажа|3|Альки}} приходили короткие, неласковые письма, и {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} до сих пор не знала, с {{упоминаниеПерсонажа|7|Владиком}} она живёт или одна.
  
В середине января к Пелагее зашёл Серёжа, сын Петра Ивановича. Пьяный, он бил себя кулаком в грудь и кричал, что его сердце разбито вдребезги. Пелагея поняла, что парень страдает из-за любви к Альке, о чём и написала дочери. Алька грубо ответила, что плевать она хотела на Сергея.
+
В середине января к {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагее}} зашёл пьяный сын {{упоминаниеПерсонажа|5|Петра Ивановича}}. Он бил себя кулаком в грудь и кричал, что его сердце разбито вдребезги. {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} поняла, что парень страдает из-за любви к {{упоминаниеПерсонажа|3|Альке}}, о чём и написала дочери. {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} грубо ответила, что ей всё равно.
  
Но доконало Пелагею не грубое Алькино письмо, а визит в пекарню, на который она решилась ранней весной. Двор пекарни превратился в помойку, в сенях жил поросёнок, а само помещение стало похоже на грязный сарай. Да и сама повариха была грязной, с сальными, давно немытыми волосами.
+
Но доконало {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагею}} не грубое {{упоминаниеПерсонажа|3|Алькино}} письмо, а визит в пекарню, на который она решилась ранней весной. Двор пекарни превратился в помойку, в сенях жил поросёнок, а само помещение стало похоже на грязный сарай. Да и сама повариха была грязной, с сальными, давно немытыми волосами.
  
Пелагея слегла.
+
{{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} снова слегла.
  
 
{{цитата}}
 
{{цитата}}
Строка 112: Строка 110:
 
{{/цитата}}
 
{{/цитата}}
  
Ухаживать за Пелагеей пришла Анисья. Больная с золовкой не разговаривала и еле терпела её цветущий вид, но и не выгоняла, поскольку Маня-большая уже начала прицениваться к её добру.
+
Ухаживать за {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагеей}} пришла {{упоминаниеПерсонажа|4|Анисья}}. Больная с золовкой не разговаривала и еле терпела её цветущий вид, но и не выгоняла, поскольку {{упоминаниеПерсонажа|6|Маня-большая}} уже начала прицениваться к её добру.
  
Однажды, в одну из белых ночей, к Пелагее пришёл сам Пётр Иванович, постаревший, опустившийся, с волчьей тоской в глазах и под хмельком. Рассказав для приличия колхозные новости, Пётр Иванович свернул разговор к Альке, сообщил, что та с Владиком уже не живёт, и признался, что его сын давно сохнет по ней. А потом Пётр Иванович слёзно начал молить Пелагею, чтобы та устроила брак Альки с Серёжей — может тогда парень бросит пить.
+
Однажды к {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагее}} пришёл сам {{упоминаниеПерсонажа|5|Пётр Иванович}}, постаревший, опустившийся, с волчьей тоской в глазах и под хмельком. Он сообщил, что {{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} с {{упоминаниеПерсонажа|7|Владиком}} уже не живёт, и признался, что его сын давно сохнет по ней, а потом слёзно начал молить {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагею}}, чтобы та выдала дочь замуж за его сына — может тогда парень бросит пить.
  
Пелагею захлестнуло «тёмное, мстительное чувство». Она поняла, что ненавидит Петра Ивановича с тех пор, как он насчитал ей недостачу, из-за которой Пелагея чуть в проруби не утопилась. Сделано это было не только чтобы проучить молодую бухгалтершу, но и ради хлеба, который Пелагея давала ему даром.
+
{{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагею}} захлестнуло «тёмное, мстительное чувство». Она поняла, что ненавидит {{упоминаниеПерсонажа|5|Петра Ивановича}} с тех пор, как он насчитал ей недостачу, из-за которой {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} чуть в проруби не утопилась. Сделано это было вовсе не для того, чтобы проучить молодую бухгалтершу, а ради хлеба, который {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} с тех пор давала ему даром.
  
Пелагея плохо помнила, как ушёл Пётр Иванович. Её душили жар и кашель, но и хорошо было до слёз, ведь теперь она непременно породниться с Петром Ивановичем. На миг Пелагея потеряла сознание, а потом с трудом сползла на прохладный деревянный пол. Там и нашла её утром Анисья мёртвой.
+
{{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} плохо помнила, как ушёл {{упоминаниеПерсонажа|5|Пётр Иванович}}. Её душили жар и кашель, но и хорошо было до слёз, ведь теперь она непременно породниться с {{упоминаниеПерсонажа|5|Петром Ивановичем}}. На миг {{упоминаниеПерсонажа|1|Пелагея}} потеряла сознание, а потом с трудом сползла на прохладный деревянный пол. Там и нашла её утром {{упоминаниеПерсонажа|4|Анисья}} мёртвой.
  
Алька на похороны не приехала — «она плавала буфетчицей на одном из видных пассажирских пароходов, ходивших по Северной Двине». Явившись неделю спустя, девица справила по родителям пышные поминки, распродала хозяйство, положила на могилы бумажные венки, заколотила дом и отправилась обратно на пароход — ей не хотелось терять такое весёлое и прибыльное место.
+
{{упоминаниеПерсонажа|3|Алька}} на похороны не приехала — «она плавала буфетчицей на одном из видных пассажирских пароходов, ходивших по Северной Двине». Явившись неделю спустя, девица справила по родителям пышные поминки, распродала хозяйство, положила на могилы бумажные венки, заколотила дом и отправилась обратно на пароход — ей не хотелось терять такое весёлое и прибыльное место.
 
{{конец текста}}
 
{{конец текста}}
 
[[Категория:повести]]
 
[[Категория:повести]]

Версия 13:01, 25 октября 2018

Пелагея
Краткое содержание повести. 1969.
Микропересказ: Женщина из сибирской деревни всю жизнь тяжело работала ради единственной дочери, но та бросила мать, и она умерла в одиночестве.

Пелагея Амосова жила в сибирской деревне, работала поварихой в хлебопекарне.

Пелагея Амосова — немолодая женщина из сибирской деревни.

Её муж Павел болел, и Пелагее приходилось делать всё самой — дочь Алька охотнее вертелась возле зеркала, чем помогала по хозяйству.

Павел — муж Пелагеи, очень больной человек.
Алька — дочь Пелагеи, восьмиклассница, распущенная девица.

В тот вечер Павлу снова нездоровилось. У его сестры Анисьи были именины, и Алька упорхнула к тётке — там ей было веселее, чем с больным отцом.

Анисья — старшая сестра Павла, любит гульнуть.

Пелагее идти на именины не хотелось: у Петра Ивановича, самого уважаемого в деревне человека, в тот день тоже был праздник — его дочь и сын вернулись домой с учёбы, и женщина надеялась, что и о ней вспомнят.

Пётр Иванович — местный ревизор, самый влиятельный человек в деревне.

Анисья, крепкая баба за пятьдесят, была старше Павла на пять лет. Замужем она была три раза. Первого мужа убили на войне, со вторым рассталась, когда попала в тюрьму за унесённый с поля сноп жита, третий муж, работавший на лесозаготовке, «пропил у неё всё до нитки, избил на прощанье и укатил к законной жене».

Больше Анисья «семейного счастья не пытала», жила вольно, но и мужиков от себя не отгоняла. Брата своего оно обожала за добрый и тихий нрав, а невестку побаивалась и уважала за домовитость и верность мужу.

Анисья рассчитывала, что брат с невесткой придут на именины, накрыла богатый стол, но Пелагея, сославшись на усталость и болезнь мужа, наотрез отказалась. Павел возразить жене не посмел.

Анисья жила на одном дворе с Пелагеей. Раньше двухэтажный дом Амосовых с резным крыльцом и боковой избой-зимницей, был самым красивым в деревне. У Павла было два брата, погибших на войне. Вдовам братьев достались зимница и нижний этаж дома. Пелагея разобрала половину дома и построила себе избу на задворках.

От красавца-дома осталась «безобразная хоромина». Нижний её этаж был заколочен, а на верхнем жила Анисья. Алька притащила к ней на именины двух местных выпивох. Одна из них, Маня-большая, была мелкой, ехидной старушкой себе на уме, за что и получила прозвище.

Маня-большая — местная выпивоха, мелкая и ехидная старушка себе на уме.

Выпивохи немедленно сообщили, что Пелагея с Павлом отправились в гости к Петру Ивановичу. Анисья, полгода готовившаяся к именинам, смертельно обиделась и в сердцах выставила на стол всё богатое угощение — «пускай самые распоследние гости стравят, раз свои побрезговали».

Не стесняясь чужих людей, она безутешно плакала, <…> потом вскакивала, начинала лихо отплясывать под разнобойное прихлопыванье старушечьих рук, потом опять хваталась за вино и ещё пуще рыдала…

Пелагея знала, что у Петра Ивановича соберутся все «хорошие люди» — сельское начальство, и хотела переговорить с председателем сельсовета.

Лет десять назад, когда хлеба не хватало, Пелагею приглашали первой и усаживали на почётное место. Теперь же записочку с приглашением она получила в последний момент, а усадили её с краю, на жёсткую скамью, но Пелагея и этому была рада.

Пётр Иванович всегда был для Пелагеи загадкой. Этот полуграмотный человек, кончивший всего три класса, всю жизнь проводил ревизии — проверял бухгалтерию колхоза, сельпо, и при такой незавидной должности стал первым человеком в деревне. В 1947 году, в первый год работы Пелагеи в пекарне, Пётр Иванович насчитал ей пять тысяч рублей недостачи, а потом выручил и сказал, что просто хотел проучить молодую бухгалтершу.

Подловив председателя сельсовета, Пелагея добилась от него обещания дать Альке возможность учиться дальше, для чего была нужна справка из сельсовета. Сейчас Алька переходила в восьмой класс. Училась она плохо, чуть ли не в каждом классе по два года сидела и думала не об учёбе, а о парнях, но Пелагея мечтала, чтобы дочь получила образование и выбилась в люди.

Павел выпил несколько рюмок, и ему стало совсем плохо. Пелагее пришлось вести мужа домой. По дороге она раздумывала, зачем Пётр Иванович пригласил их в гости, ведь «три года в забытьи держал». Уж не ради ли сына, который сох по Альке?

У самой избы Амосовых встретила Анисья и устроила скандал на всю улицу. Пелагею утешало, что «не было поблизости хороших людей», а значит и скандал скоро забудется.

Распуская на ночь куцый хвостик, Пелагея вспомнила, какие роскошные, золотистые волосы были у неё в молодости. Однажды председателя рабочего комитета увидел, как она расчёсывает волосы у окна, и пообещал, что сделает Пелагею, работавшую тогда на скотном дворе, поварихой на пекарне, если она переспит с ним. Пелагея согласилась и сдержала слово, а потом постаралась всё забыть.

Пелагея не знала, догадался ли муж о её измене. Глядя на жадную до удовольствий Альку, она гадала, в кого та пошла. По срокам выходило, что дочь у неё от Павла, но сомнение осталось.

Закравшееся в душу сомнение — не сорняк в огороде, который вырвал с корнем, и делу конец. Сомнение, как мутная вода, всё делает нечистым и неясным.

Вдруг Пелагея захотела немедленно увидеть дочь, отправилась на поиски, благо ночь была белая, и нашла её в клубе, где та отплясывала сначала с комсомольским секретарём, потом — с офицером из стоящей возле села войсковой части. Пелагея загордилась — тощая да бледная дочь Петра Ивановича, в сторонке с родным братом танцует, а её Алька, крепкая да ладная, в центре, у всех на глазах, всем на зависть.

Пелагея пригласила всю компанию к себе. Дома она обнаружила, что оставленный без присмотра Павел лежит при смерти. Спас его офицер Владислав — влил в рот лекарство и послал машину в районный центр за доктором.

Владислав (Владик) — офицер стоящей возле села войсковой части, ухаживает за Алькой.

Доктор сказал, что Павел больше не встанет на ноги, но через семнадцать дней больной сам вышел из избы. Две недели Пелагея ухаживала за мужем, а пекарню взяли на себя Анисья с Алькой.

Пелагея знала, что Владислав часто появлялся в пекарне, покупал хлеб для своей части. В конце концов, она сама наведалась в пекарню и застала дочь и офицера у печи — оба полураздетые, как на пляже.

Не понравилось Пелагее, как Алька с Анисьей вели хозяйство, но отчитывать дочь при кавалере не стала, посадила за стол, согрела самовар, поставила бутылочку «белого». Вскоре Владислав стал для Пелагеи просто Владиком, почти зятем.

Глядя на любовь Альки и Владика, женщина «помолодела и душой, и телом», будто сама была влюблена. Даже будучи невестой, Пелагея так не волновалась — Павел был робким парнем и сразу ей подчинился. Владик же — «вихрь, огонь», и непонятно, что у него на уме. На помощь он не скупился, солдат присылал, но о будущем не заговаривал.

Однажды Пелагея отправилась за малиной. Вернувшись, она узнала, что Алька, сказавшись беременной, укатила в город, а Павел от горя слёг.

Через три дня Павел умер. Алька на похороны не явилась, в селе шептались, что это дочь свела отца в могилу. Когда стали говорить речи у могилы, Пелагея поняла, что никогда не ценила мужа, ни во что не ставила его труд.

После похорон Пелагея стала жить не спеша, отдыхая. Всю осень она ходила по лесам за грибами-ягодами, хлопотала по хозяйству. Алька не писала, и Пелагея беспокоилась.

Глубокой осенью Пелагея заболела и сильно ослабла. Она сопротивлялась болезни, «целыми днями делала что-нибудь возле дома», а в погожие дни выходила посмотреть на пекарню и вспоминала свою жизнь.

Первенец Пелагеи умер после войны из-за того, что у неё от голода кончилось молоко. Она не могла допустить, чтобы и Алька умерла, поэтому и изменила мужу, а потом завоевала село своим хлебом — лёгким, душистым, сытным.

Люди к Пелагее почти не заходили — Анисью она прогнала сразу после похорон. На Октябрьские праздники Пелагея приготовила угощение и села у окна ждать гостей. Но люди обходили её дом, шли к Анисье. Лишь под вечер заявилась Маня-большая и сообщила, что сельсовет выслал Альке справку на паспорт, а затребовала эту справку войсковая часть.

У Пелагеи от души отлегло: выходит, Алька сейчас с Владиком. Маня-большая вызвалась съездить в город, разузнать подробности, если Пелагея снабдит её деньгами.

Вернувшись, Маня-большая сообщила, что Алька работает официанткой в ресторане. Больше ничего узнать не удалось — домой её Алька не пригласила и о ребёнке не обмолвилась. Пелагея, однако, немного успокоилась и решила проветрить хранящиеся в сундуках наряды - отрезы тканей, яркие шали, платки, которые копила всю жизнь.

Перед Новым годом в сельпо завезли плюшевые жакеты. Обрадованная Пелагея купила по жакету себе и Альке, а на обратном пути от дочери Петра Ивановича узнала, что такие жакеты уже не носят, и в городских магазинах они висят уже год.

Для Пелагеи это был удар. Глядя на все эти отрезы, ради которых тяжело работала, жарилась у печи, она поняла, что её жизнь прошла зря. Раньше мануфактура была ценным товаром, который всегда можно было обменять на продукты. Теперь же магазины полны одежды и тканей, и труд Пелагеи обесценился.

С этого дня Пелагея слегла и проболела всю зиму. Изредка от Альки приходили короткие, неласковые письма, и Пелагея до сих пор не знала, с Владиком она живёт или одна.

В середине января к Пелагее зашёл пьяный сын Петра Ивановича. Он бил себя кулаком в грудь и кричал, что его сердце разбито вдребезги. Пелагея поняла, что парень страдает из-за любви к Альке, о чём и написала дочери. Алька грубо ответила, что ей всё равно.

Но доконало Пелагею не грубое Алькино письмо, а визит в пекарню, на который она решилась ранней весной. Двор пекарни превратился в помойку, в сенях жил поросёнок, а само помещение стало похоже на грязный сарай. Да и сама повариха была грязной, с сальными, давно немытыми волосами.

Пелагея снова слегла.

Жить бы, шагать по оттаявшей земле босыми ногами да всей грудью вдыхать тёплый ветер из заречья. А она лежала, и дыхание у неё было тяжёлое, взахлёб, с присвистом.

Ухаживать за Пелагеей пришла Анисья. Больная с золовкой не разговаривала и еле терпела её цветущий вид, но и не выгоняла, поскольку Маня-большая уже начала прицениваться к её добру.

Однажды к Пелагее пришёл сам Пётр Иванович, постаревший, опустившийся, с волчьей тоской в глазах и под хмельком. Он сообщил, что Алька с Владиком уже не живёт, и признался, что его сын давно сохнет по ней, а потом слёзно начал молить Пелагею, чтобы та выдала дочь замуж за его сына — может тогда парень бросит пить.

Пелагею захлестнуло «тёмное, мстительное чувство». Она поняла, что ненавидит Петра Ивановича с тех пор, как он насчитал ей недостачу, из-за которой Пелагея чуть в проруби не утопилась. Сделано это было вовсе не для того, чтобы проучить молодую бухгалтершу, а ради хлеба, который Пелагея с тех пор давала ему даром.

Пелагея плохо помнила, как ушёл Пётр Иванович. Её душили жар и кашель, но и хорошо было до слёз, ведь теперь она непременно породниться с Петром Ивановичем. На миг Пелагея потеряла сознание, а потом с трудом сползла на прохладный деревянный пол. Там и нашла её утром Анисья мёртвой.

Алька на похороны не приехала — «она плавала буфетчицей на одном из видных пассажирских пароходов, ходивших по Северной Двине». Явившись неделю спустя, девица справила по родителям пышные поминки, распродала хозяйство, положила на могилы бумажные венки, заколотила дом и отправилась обратно на пароход — ей не хотелось терять такое весёлое и прибыльное место.