Как я мечтал о бескорыстии (Ромен Гари)

Материал из Народный Брифли
Версия от 08:13, 3 мая 2019; Shernaz (обсуждение | вклад)
(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к:навигация, поиск
Как я мечтал о бескорыстии
J'ai soif d'innocence
Краткое содержание рассказа. 1962.
Микропересказ: Герой, мечтающий о бескорыстии, горько обманывается в своих лучших надеждах.

Повествование ведётся от первого лица.

Из-за усталости и разочарования всеобщей алчностью, наживой, соперничеством герой уходит от цивилизации и поселяется на острове. Он жаждет бескорыстия, простых и честных отношений между людьми. Сперва он приезжает на Таити, но столица разочаровывает его. Тогда герой поселяется на Тараторе, уединенном полинезийском острове с дружелюбными аборигенами.

Вскоре он счастливо живёт здесь, поддерживая со всеми дружеские отношения, включавшие бесплатные еду и уход только на основе самых бескорыстных отношений. Особо выделяет его Таратонга, женщина около 50 лет, дочь вождя.

Я рассказал ей, <…> как ненавижу торгашеский дух и расчётливость, как мне необходимо найти бескорыстных, простодушных людей, без которых не может существовать человечество, и как я рад и благодарен ей, что все это я, наконец, нашёл у её народа.

Таратонга уверяет героя, что единственная цель её жизни — «не допустить, чтобы деньги развратили душу ее людей».

Через три месяца Таратонга присылает гостю торт, завёрнутый в холст с картиной. Удивлённый герой определяет, что она кисти Гогена, то есть дорогая. Взволнованный, он просчитывает в уме потенциальную прибыль от картин, которые, возможно, хранятся здесь в неизвестности и небрежности. Забыв прекраснодушные мечты о бескорыстии, герой бросается к дочери вождя, чтобы поблагодарить за торт и незаметно разузнать о количестве имеющихся холстов.

Он долго ходит вокруг да около, но сперва не решается посвятить ту в свой секрет. В дальнейшем он все же получает холсты Гогена, его радости нет предела, он строит грандиозные планы.

Я переживал удивительные часы. Душа моя пела — нет других слов, чтобы описать сильное художественное волнение, овладевшее мною.

Наконец, измучавшийся герой расспрашивает Таратонгу о «холстах с яркими красками», и та признаётся, что у её деда было много таких холстов, подаренных ему французом-художником. Все сходится: это неизвестные картины Гогена!

Женщина показывает герою несколько неопрятных холстов, сваленных в сарае. Тот быстро подсчитывает в уме, сколько художественных сокровищ чуть было не потеряло человечество и он сам, правда, в деньгах.

Душу мою разрывали страшные сомнения. Я знал, насколько бескорыстны эти удивительные люди, и не хотел отравлять их сознание такими понятиями, как цена и стоимость, погубившими столько райских уголков на земле.

Женщина отдаёт герою все картины, он благородно уговаривает её принять несколько тысяч франков. Едва дождавшись парохода и забрав картины, он уезжает, одержимый мыслью поскорее всё продать и разбогатеть.

На Таити хозяин отеля, в котором герой ожидает парохода на материк, вскользь упоминает Таратонгу: та профессиональный художник, учившаяся во Франции. Женщина мастерски копирует Гогена, живёт продажей своих полотен и богата.

Мир опять обманул меня. Самые низкие расчёты разъедают человеческие души и в крупных столицах, и на маленьких островках Тихого океана. Воистину мне осталось только удалиться на необитаемый остров и жить одному.