Вам привет от бабы Леры

Материал из Народный Брифли
Версия от 15:09, 9 ноября 2014; Юлия Песковая (обсуждение | вклад) (Новая страница: «{{Пересказ | Название = Вам привет от бабы Леры (Ровесница века) | Автор = Васильев, Борис Ль…»)
(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к:навигация, поиск
Вам привет от бабы Леры (Ровесница века)
Краткое содержание книги. 1988.
Микропересказ: Женщина – ровесница века – проходит через революцию, гражданскую войну и Сталинские лагеря, где встречает верную подругу, с которой поселяется после освобождение в глухом селе и погибает от руки вора.

«Вам привет от бабы Леры» - эти слова автор часто слышит в телефонной трубке. Борис Львович знакомится с бабой Лерой летом 1963 года. Старушка живёт в заброшенной деревне у Двины с Анисьей Поликарповной. Её единственную она называет по имени – Анишей, хотя сама Анисья обращается к бабе Лере почтительно: Леря Милентьевна, только наедине зовёт «сестричкой-каторгой». Анисья моложе бабы Леры, «ей было пятнадцать, когда её сослали, шестнадцать, когда посадили за побег из ссылки в родное село, и восемнадцать, когда «навесили» ещё десятку за немыслимый по дерзости отказ удовлетворить естественное желание начальника конвоя». Обе женщины прошли страшное испытание ГУЛагом, прежде чем поселиться вместе. Автор по кусочкам собирает факты из биографии бабы Леры – сама она не любит говорить о себе.

Анисья, похожая на заезженную мосластую лошадь, женщина непредсказуемая. Порой, когда «коса находит на камень», с ней не может сладить даже баба Лера. К новым людям она относится с подозрением. Если человек ей не нравится, она выгоняет его, обещая «вдвинуть в Двину». Через несколько лет после знакомства автор привозит к женщинам Владислава Васильевича, тогда еще заведующего районным отделом культуры. Они приезжают не вовремя – у Анисьи один из её недолгих запоев. Как ни странно, Аниша сразу принимает Владислава, а вот бабы Леры он долго побаивается и не смеет с ней спорить. С того дня Владислав берёт над старушками шефство, заботится о них зимой.

Двери в огромном двухэтажном доме бабы Леры никогда не запираются. К ней приходят художники, туристы, топографы, охотники, собиратели фольклора. Только с пионерами она встречается вне стен дома – таково условие, выдвинутое Анишей. Для Анисьи дети – тема больная и запретная. Однажды она сама рассказала автору, как родила в лагерях шестерых деток, как их отбирали у Анисьи через несколько месяцев после родов, а саму отправляли на общие работы. О своей молодости баба Лера начинает рассказывать тихой белой ночью.

«Калерия Викентьевна Вологодова родилась 1900 году, и история превращения её в бабу Леру расписана по ключевым датам нашего столетия». Её отцом был высокопоставленный царский сановник. В пятнадцать лет она «проводила на германскую свою первую любовь», а в семнадцатом он вернулся и позвал за собой. Бывший поручик-юнкер Алексей уже в первый год гражданской войны стал знаменитым красным командиром. Калерия из принципа не взяла его фамилию, осталась на девичьей. Она вспоминает, как муж вывел свою дивизию из окружения на Южном фронте «совсем уж невероятными путями» и пробился «в степи, к рабочему Донбассу».

Лера была секретарём двадцатитрёхлетнего мужа-комдива. Она вспоминает железную дисциплину, которую он ввёл в дивизии, и его вечные споры с командиром кавалерийской бригады Егором Ивановичем. Он начал воевать за десять лет до революции, «был сказочно популярен», и никаких командиров над собой не признавал. Однако, Алексей, всегда выбритый и, несмотря на жару, «затянутый во все офицерские ремни», подчинил себе и этого отважного рубаку. Их отношения не ладились пока Егор Иванович не спас несгибаемого комдива. Его кавалерийская бригада отдыхала, хлопцы купали коней, когда прискакал гонец с известием, что дивизия окружена петлюровцами. Алексей, дважды раненый, забаррикадировался в церкви, и уже поднёс револьвер к Лериной голове, когда подоспел Егор Иванович во главе пяти сотен голых хлопцев на рассёдланных конях и тут же получил от комдива выговор за непристойный внешний вид.

Вскоре в расположение дивизии Алексея «прибыл Чрезвычайный уполномоченный Совета обороны — чусо». Этот человек с Кавказа мнил себя великим полководцем и, пользуясь огромной властью, вмешивался в действие командиров. Пока начдив находился в боевых частях, чусо распоряжался – назначал, арестовывал, расстреливал. Вернувшись, Алексей поручил дивизию Егору Ивановичу, явился к чусо и потребовал освободить всех арестованных. Его требование подкрепил Егор Иванович, явившийся со своими хлопцами прямо к личному салон-вагону чусо. Тогда ему пришлось всех отпустить, но он не забыл. Через несколько лет, добившись высшей власти, он приговорил сорокалетнего командарма Алексея к расстрелу без права апелляции. Подробности Лера узнала уже на пересылке от жены военюриста, который был обвинителем её мужа.

Восемнадцать лет Лера провела в лагерях, ничего не зная о детях – Павлике и Верочке. Все эти годы она старалась «верить, какие бы сомнения ни грызли тебя, и не раскисать, какие бы удары ни сбивали с ног… На неё смотрели как на ненормальную. Её ругали, проклинали, её били, а она — верила». Вера в идею, в партию, которой служил её муж, помогла Лере выжить, не сломаться. В 1956-м она «вышла из преисподней с несокрушимой верой и несокрушимым духом».

Смерть Сталина дала Лере свободу, а «встреча с Анишей всю её дальнейшую жизнь». За стойкий дух Калерию Викентьевну «чтили даже окончательно отпетые блатнячки», а вот лагерное начальство не любило и «всячески стремилось либо упечь на «общие», либо — на этап». «Хрустальное тельце» Леры не выдержало, она начала «доходить», и её «при первой же возможности пристроили при больничке» уборщицей – передохнуть. Вскоре прибыл новый этап. К Лере пришли и попросили защитить хорошего человека, которого блатнячки приговорили к смерти. Она сделала невозможное – положила хорошего человека в больничку, так запутав документы, что разобрались только через сутки, после ухода этапа. Калерию наказали – вновь послали на «общие», а хороший человек – Анисья – осталась в лагере.

После освобождения Калерия вернулась в Москву, получила комнату и начала разыскивать детей. Растянувшиеся на несколько лет поиски были безуспешными, детям Вологодовой могли сменить фамилию в детском доме. Нашла Леру только Анисья. Узнав, что сестричке-каторге не удалось найти детей, она приехала и забрала Леру к себе, в Архангельскую область. Так на Котласской пристани осталась Калерия Викентьевна Вологодова, потомственная русская интеллигентка, а на пароход, идущий по Двине, села баба Лера.

«Анисью Поликарповну Демову отпустили в 1958-м», разрешили жить в родных краях. Её родное село Демово, когда-то богатое, опустело. Жила там одна «глухая старуха Макаровна». Председатель колхоза предложил Анисье сторожить «четыре десятка пустых изб». Она рассказывает автору, что весь путь до родной деревни бегом пробежала, опомнилась «аккурат у места, где … свой первый грех приняла».

Нюша Демова была красивой девкой, «тугой». Многие парни на неё заглядывались, но она выбрала комсомольца Митю Пешнева, «по шестнадцатому году влюбилась — как обварилась». Она часто «провожала своего Митю то в ячейку, то на собрание бедноты, то на встречи с товарищами уполномоченными». Вот и в тот вечер домой они вместе возвращались. Сначала Митя «чернее тучи» был, потом о любви заговорил, сватов прислать обещал, и завлёк Нюшу в лес, к источнику. «Никогда уже не испытывала она той сладкой боли и той нежности к тому, кто причинил ей эту боль». А на следующий день Митя пришёл строгий, чужой и принёс Демовым приказ о раскулачивании и ссылке «в отдалённые края», как вредного для социализма элемента. О том, что Нюшину семью будут раскулачивать, Митя знал ещё накануне.

В родное Демово Анисья вернулась белым вечером, искупалась в Двине и пошла по улице, узнавая дома соседей и родни. На месте своего дома она нашла пепелище. Заночевала в углу, где раньше стояла её кровать, а теперь рос бурьян. Наутро её нашла Макаровна, бывшая когда-то крикливой Палашкой Самыкиной. Дом Макаровны оказался завален вещами, которые хлопотливая старуха стащила со всего села. Палашка накрыла на стол и рассказала Анисье о Митеньке. После того, как семью Демовых сослали, он открыл в их доме сельский клуб, женился на тощей «городской учителке». Клуб вскоре сгорел, а Митю с женой увезли туда же, куда и Анисью.

Немного выпив, Макаровна решила покаяться. Рассказала о страшном голоде и о том, как за буханку хлеба и десять литров керосина сдавали беглых каторжников. Сдала и она родного брата Анисьи, когда тот добрался до родных мест. Анисья велела ей уходить: «сегодня мягкая я, а завтра найдёт – удушу». Сама же устроилась в доме родни, куда и свезла понравившеюся мебель. Через неделю председатель привёз продукты, одежду, керосин и щуплого, как перьями поросшего, мужичка Федотыча с золотыми руками. Федотыч начал починять старый дом, да так и остался у Анисьи.

«Старичок глупый попался, решил, что в него влюбилась Аниша, и ну над нею куражится» - рассказывает автору баба Лера. Анисья влюбилась не в Федотыча, а в свою мечту о доме и семье, и «с восторженным трепетом» ухаживала за «добровольно избранным властелином». Влюблённость «кончилась в одночасье», когда Федотыч пропил все деньги, выданные Анисье после освобождения. Тогда Аниша чуть не утопила своего старичка, баба Лера уговорила её «смертную казнь высылкой заменить».

Приехав в глушь, баба Лера сперва боялась леса, реки, болота. Страх прошёл, когда она заблудилась, собирая морошку, и провела на болоте ночь. Баба Лера рассказывает автору, что всю ночь вспоминала о том, как познакомилась с Алексеем. Он был лучшим другом её старшего брата Кирилла, и Лерочка часто присутствовала при их спорах об идеальном обществе. Потом оба ушли на фронт. Алексей объявился в семнадцатом, а о Кирилле она узнала намного позже, когда вернулась в дивизию мужа после тифа. В девятнадцатом году, удерживая рвавшегося к Москве Деникина, дивизия Алексея захватила семнадцать белых офицеров, среди которых был и Кирилл. Пленных приговорили к расстрелу. Единственное, что Алексей сделал для старого друга – предложил револьвер с двумя патронами, но Кирилл отказался. Лера не винила мужа в смерти брата – Алексей не мог предать идею.

Из той ночи баба Лера вынесла истину: веру нельзя заменить учением, и нынешнему поколению новая вера взамен старой религии, вера в родину. Преодолев себя, она начала общаться с детьми, читать им лекции по истории, посещать пионерские костры, стремясь увлечь юные сердца новой верой. Но выходило это у неё плохо – глаза слушателей оставались холодным. Анисья побывала только на первой встрече Леры с пионерами, чтобы поддержать сестричку-каторгу.

Названная сестра относилась к увлечению бабы Леры отрицательно. У Анисьи была своя вера и свой бог, которому она «жаловалась, как высшей инстанции, чтобы принял меры и прекратил безобразия». В августе 1966 года Аниша пошла встречать подругу к заброшенной мельнице, по дороге привычно ворча на бога. У мельницы на камне сидел человек с худым, заросшим тощей бородой лицом и с пустыми, «не от мира сего», глазами. Человек назвался Грешником. В молодости он состоял в артели, раскапывающей кремлёвские могилы, копался в прахе царей и князей, разыскивая драгоценности. В одной из могил он нашел гроб с юной царицей, одной из жён Ивана Грозного. Красавица лежала, словно и нетронутая тлением, но стоило вскрыть свинцовый гроб, как тело рассыпалось прахом. С тех пор сниться Грешнику мёртвая царица, и нет ему покоя за то, что души чужие тревожил. Пожалела его Анисья и позвала жить в село Демово.

Тем временем баба Лера пыталась заинтересовать молодёжь историей родной страны. Уже зажгли пионерский костёр, когда председателю сообщили, что в заколоченную церковь залез вор. Это был молодой, образованный человек из Ленинграда, который хотел украсть сваленные на церковном чердаке старинные иконы. По просьбе бабы Леры парня отпустили, а иконы она забрала себе.

Автор до сих пор жалеет, что не побывал у бабы Леры зимой. Не удалось ему приехать в ту зиму, когда в большом двухэтажном доме стало на одного жильца больше. Грешник, Василий Трохименков, по началу жил в покосившемся домишке у реки. К старушкам он переехал, когда выпал снег, помогал – колол дрова, топил три жилые комнаты и ловил рыбу. Единственное, что огорчало Анисью – новый жилец наотрез отказывался от спиртного. Грешник оказался «на редкость угрюмым и неразговорчивым». Наблюдая за ним, Калерия Викентьевна вдруг поняла, что он тоже изучает её.

Забранные из церкви иконы баба Лера развесила в самой большой комнате. Вскоре Владислав Васильевич привёз ей ещё несколько десятков икон. Постепенно баба Лера «развернула уже не выставку, а целый музей», заняв три четверти огромного дома. В конце сентября Владислав и Лера поспорили о том, кого можно называть интеллигентом. Для Владислава интеллигент – человек с дипломом, для Леры интеллигенция – внутреннее состояние человека, его сущность. Вскоре спор перетёк на то, чем отличается хозяин жизни от лакея. Эта тема так взволновала Грешника, что у него случился эпилептический припадок.

Анисья, убеждённая, что «это ему за царицу», взялась выхаживать Грешника. Через несколько дней он рассказал женщинам сказку о Доброте, которая от трёх мужей – жадного купца, завистливого чиновника и жестокого военного – родила трёх дочерей, Зависть, Нависть и Ненависть. Умирая, Доброта разорвалась на три части и укрылась в каждой из дочерей, чтобы в глубине каждой из них осталось что-то живое. Грешник понял, что в Анфисе нет ни одной из сестричек, а живёт только Доброта, и постепенно начал оттаивать. Он рассказал ей, что рос беспризорником, вся родня умерла от голода в Поволжье, могилы с голодухи пошёл раскапывать. Потом «в учение подался, на завод», женился. Когда вернулся с войны, жена умерла, он пить начал и детей «пропил» - сын в тюрьму попал, а дочь по рукам пошла. После этого и начала ему царица в гробу мерещиться.

Эту же историю Грешник рассказал и Лере, добавив, что одно время конвоировал раскулаченных. Все несправедливости, голод, смерти Лера считала необходимыми жертвами ради воплощения великой идеи коммунизма. Для неё идея стала зеркалом, отражающим только чистое и красивое, Грешник же смотрел в это зеркало с другой стороны и видел только черноту и голод. Он рассказал, как агитировали его могилы раскапывать, чтобы за «драгоценные побрякушки» Советская Республика могла купить станки у буржуев. После их разговора «Калерия Викентьевна до вечера бродила как потерянная». Только потом она поняла, что их поколение взрастило «целую армию подобных Трохименкову золотишников, которые беспощадно вымывали из нашей родины и нашего народа крупицы золота, всё остальное сваливая в отвал». От Владислава баба Лера узнала, что Грешник ей врал – он родился не в Поволжье, а в Воронежской области. Узнав это, Лера начала присматриваться к случайному жильцу.

Та зима выдалась морозная и бесснежная. Анисья то и дело наведывалась в магазин, стараясь запастись водкой на всю зиму. В этих походах в соседнее село её сопровождал Трохименков. Весь путь они шли молча, «и им было так хорошо, что усталые души их светлели, а ноги шагали и шагали, будто не отшагали до этого целые жизни». Мечта о счастье, живущая в душе Анисьи, «проросла и зазеленела», а хмурый Грешник начал улыбаться.

В начале зимы с Трохименко снова случился приступ. Анисья поспешила в соседнее село, но фельдшерицы не застала – та обещала вернуться только послезавтра. Купив хлеба и бутылку водки, Анисья двинулась в обратный путь в полном отчаянии. Чтобы сократить путь, она решила перейти замёрзший ручей у мельницы. Лёд оказался тонким, и Анисья провалилась в ледяную воду. Было неглубоко, она быстро выбралась и до дому добежала на единственной отчаянной мысли: «Да как же они-то зимою, да без меня?!». Оказалось, что эти восемь километров она пробежала с тяжелейшим инфарктом.

Умирала Анисья долго. Выздоровевший Трохименков не отходил от её постели. Перед смертью Аниша нашла в себе силы дойти до комнаты сестрички-каторги, там и умерла. Трое суток Грешник вырубал могилу в насквозь промёрзшей земле и всё это время ничего не ел. После похорон он признался бабе Лере, что он не Трохименков, а Трофименко Василий Егорович. Сначала он был конвойным в лагерях, потом окончил училище и дослужился до начальника лагеря, того самого, где сидела Калерия Врологодова. Он и имя сменил, чтобы баба Лера его не узнала. После смерти Сталина его из «органов» выгнали, дети отца начали стесняться, а потом и жена умерла. Он долго пил, а после решил пройти сам сквозь те страдания, которым других людей подвергал. Подобрал статью на пять лет и пошёл по этапу. В тюрьме всё мечтал домой вернуться, внучку нянчить, но дома нашёл дочь-алкоголичку и родившуюся неизвестно от кого девочку-урода. Убежал он оттуда, решил идти на край света и встретил Анишу.

Лера рассказывает автору, как весь тот разговор чувствовала у себя на плечах ледяные руки Аниши, и как Грешник, исповедавшись, ушёл в метель. Впереди оставались три месяца зимы. Баба Лера прожила их одна в огромном, пустом доме, сильно постарела, но так и осталась несгибаемо-прямой. В эти одинокие месяцы она вспомнила о самом тяжёлом – о своей матери. Надежда Ивановна Олексина пострадала в давке на Ходынском поле во время коронации Николая II. В себя она так и не пришла – так и осталось полубезумной. Отец Леры, Викентий Корнелиевич Вологодов, был намного старше своей жены и очень её любил. Испытывая необъяснимое отвращение к письмам, Лерочка почти не писала матери во время своих странствий по России. О том, что отец расстрелян, а мать арестована, она узнала, когда её мужа наградили третьим орденом Красного знамени. Воспользовавшись своей безупречной репутацией, Алексей достал пропуск в Соловецкий лагерь.

В каземат, где Лера встречалась с матерью, проникла какая-то женщина, которую Надежда Ивановна представила как помешавшуюся от горя княгиню Вадбольскую. Княгиня умоляла Леру рассказать всем, что здесь убивают невинных людей. То, что она говорила правду, леера поняла намного позже. Это свидание с матерью было единственным. После Лере приходили письма. Только оказавшись в лагере, она поняла, что мать расстреляли в соловецких подвалах сразу после этого свидания, а письма были написаны ещё до него.

Летом баба леера немного ожила. Всё так же она принимала гостей и встречалась с пионерами. Владислав уже подыскал ей старушку-компаньонку на зиму. Девятого сентября 1974 года, поздней ночью, автора будит телефонный звонок, и Владислав сообщает, что баба Лера умерла. Её убил вор, явившийся за иконами.