Бедный волк (Салтыков-Щедрин) — различия между версиями

Материал из Народный Брифли
Перейти к:навигация, поиск
Строка 4: Строка 4:
 
| Жанр = сказка
 
| Жанр = сказка
 
| Год публикации = 1883
 
| Год публикации = 1883
| В двух словах = У старого волка просыпается совесть. Он понимает, что всю жизнь убивал и разбойничал, больше так жить не хочет и добровольно выходит навстречу охотникам.
+
| В двух словах = У старого волка просыпается совесть. Он понимает, что всю жизнь убивал и разбойничал, больше так жить не хочет и добровольно выходит навстречу охотникам на верную смерть.
 
}}
 
}}
  
Строка 10: Строка 10:
  
 
{{начало текста}}
 
{{начало текста}}
Волк — самый жестокий хищник, живущий в умеренном или северном климате. Однако, жесток он не по своему желанию, а из-за того, что есть может только мясо. Достать же мясную пищу волк может только одним способом — убив живое существо.
+
Волк — самый жестокий хищник, живущий в умеренном и северном климатах.
  
Пропитание достаётся волку нелегко. Умирать никому не хочется, поэтому тот, кто посильнее, от него сам отобьётся, а того, кто послабее, другие защитят. Частенько приходится волку голодать, ходить с помятыми боками, и тогда он воет так, что «у всякой живой твари, от страху да от тоски, душа в пятки уходит». А волчица ему ещё тоскливее подвывает, ведь у неё волчата, которых нечем накормить.
+
{{цитата}}
 
+
Однако ж не по своей воле он так жесток, а потому, что комплекция у него каверзная: ничего он, кроме мясного, есть не может.
Все звери ненавидят волка, называют разбойником и душегубом, мужики на него охотятся, волчьи ямы роют, капканы ставят, а виноват волк только тем, что по-другому жить не может. Даже от убитого волка пользы нет — мясо несъедобное, шкура жёсткая и не греет. Только и радости — живьём его, душегуба, на вилы поднять.
 
 
 
Сам волк не понимает, что он душегуб, он живёт — только и всего.
 
 
 
{{цитата}}
 
Лошадь — тяжести возит, корова — даёт молоко, овца — волну, а он — разбойничает, убивает. И лошадь, и корова, и овца, и волк — все «живут», каждый по‑своему.
 
 
{{/цитата}}
 
{{/цитата}}
  
И всё-таки нашёлся один волк, который к старости начал понимать «что есть в его жизни что-то неладное». В молодости он день и ночь разбойничал и никогда не голодал. То стадо овец вырежет, то лесника убьёт, то ребёнка украдёт — и всё ему с рук сходило. Весь лес его проклинал, а он от этого «лютей и лютей становился».
+
Волк может достать мясо только одним способом — убив живое существо. Но умирать никому не хочется, поэтому тот, кто посильнее, от него сам отобьётся, а того, кто послабее, другие защитят. Частенько приходится волку голодать, ходить с помятыми боками, и тогда он воет так, что «у всякой живой твари, от страху да от тоски, душа в пятки уходит». А волчица ему ещё тоскливее подвывает, ведь у неё волчата, которых нечем накормить.
  
Вот так, разбойничая, дожил он до тех лет, когда волков начинают называть «матёрыми», отяжелел немного, но разбойничать не перестал. Однажды попался волк в лапы к медведю. Михайло Иваныч волков не любил, потому что они частенько нападали на него всей стаей, шкуру портили, а по лесу слухи шли, что медведь оплошал.
+
Все звери ненавидят волка, называют разбойником и душегубом. Мужики на него охотятся, волчьи ямы роют, капканы ставят, а виноват волк только тем, что по-другому жить не может.
  
Долго думал Михайло Иваныч, что с волком делать, и решил отпустить его, если он пообещает не разбойничать. Стал медведь выяснять, есть ли у волка совесть. Тот клялся, что без совести ни дня прожить нельзя, да только есть ему что-то надо и волчат с волчицей кормить, а питаться он может только мясом. Хорошо медведю — он и медка полижет, и ягод поест, и овса пожуёт, а зимой ему и лапы хватает. Волку же круглый год пищу добывать надо, и без душегубства тут не обойтись.
+
И всё-таки нашёлся один волк, который к старости начал понимать «что есть в его жизни что-то неладное». В молодости он день и ночь разбойничал и никогда не голодал: то стадо овец вырежет, то лесника убьёт, то ребёнка украдёт — и всё ему с рук сходило. Весь лес его проклинал, а он от этого «лютей и лютей становился». Вот так, разбойничая, дожил он до тех лет, когда волков начинают называть «матёрыми», отяжелел немного, но разбойничать не перестал.
  
Подумал медведь и решил, что волк — «пренесчаснейший зверь». Не смог он его осудить, отпустил, сказал только, что на месте волка жизнью бы не дорожил, а смерть «за благо для себя почитал».
+
Однажды он нечаянно попался в лапы к медведю Михайло Иванычу Топтыгину. Тот волков не любил, потому что они частенько нападали на него всей стаей, шкуру портили. Стал медведь выяснять, есть ли у волка совесть. Тот клялся, что без совести ни дня прожить нельзя, да только есть ему что-то надо и волчат с волчицей кормить, а питаться он может только мясом. Хорошо медведю — он и медка полижет, и ягод поест, и овса пожуёт, а зимой ему и лапы хватает. Волку же круглый год пищу добывать надо, и без душегубства тут не обойтись. Подумал медведь и отпустил волка на все четыре стороны.
  
{{цитата}}  
+
{{цитата}}
Освободился волк из медвежьих лап и сейчас опять за старое ремесло принялся. Стонет от него лес, да и шабаш.
+
Пренесчастнейший ты есть зверь… Не могу я тебя судить, хоть и знаю, что много беру на душу греха, отпуская тебя… На твоём месте я не только бы жизнью не дорожил, а за благо бы смерть для себя почитал!
 
{{/цитата}}
 
{{/цитата}}
  
Строка 37: Строка 31:
  
 
Однажды волку повезло — сумел он ягнёнка из стада уволочь. Обычно овцы молча смерти ждут, а этот ягнёнок вдруг начал жалобно просить волка отпустить его к маме. Вспомнились тут волку слова медведя, отпустил он ягнёнка и побрёл в логово, чтобы как следует поразмыслить.
 
Однажды волку повезло — сумел он ягнёнка из стада уволочь. Обычно овцы молча смерти ждут, а этот ягнёнок вдруг начал жалобно просить волка отпустить его к маме. Вспомнились тут волку слова медведя, отпустил он ягнёнка и побрёл в логово, чтобы как следует поразмыслить.
Умом волк понимал, что без убийств и разбоев умрёт он голодной смертью, но в ушах у него так и гремело: «Проклятый! Душегуб! Головорез!».
 
  
Видно, прав оказался медведь, и осталось волку только руки на себя наложить, вот только сделать этого зверь не может.
+
Умом волк понимал, что без убийств и разбоев умрёт он голодной смертью, но в ушах у него так и гремело: «Проклятый! душегуб! живорез!»
  
{{цитата}}  
+
{{цитата}}
Ничего сам собой зверь не может: ни порядка жизни изменить, ни умереть. Живёт он, словно во сне, и умрёт — словно во сне же.
+
Положим, несправедливо его проклинают, нерезонно: не своей волей он разбойничает, — но как не проклинать! Сколько он зверья на своем веку погубил! сколько баб, мужиков обездолил, на всю жизнь несчастными сделал!
 
{{/цитата}}
 
{{/цитата}}
  
Много лет мучали волка эти мысли, но голод всё равно заставлял его убивать. Наконец, сжалилась над ним судьба — появились в том лесу охотники, устроили на волка облаву. Тот даже не пытался вырваться, покорно вышел навстречу смерти-избавительницы.
+
Видно, прав оказался медведь, и осталось волку только руки на себя наложить, вот только сделать этого зверь не может. Много лет мучили волка эти мысли, но голод всё равно заставлял его убивать.  
 +
 
 +
Наконец, сжалилась над ним судьба — появились в том лесу охотники, устроили на волка облаву. А он уже не пытался вырваться и вышел, опустив голову, навстречу «смерти-избавительницы».
 
{{конец текста}}
 
{{конец текста}}
 
[[Категория:сказки,мифы]]
 
[[Категория:сказки,мифы]]

Версия 14:38, 13 ноября 2019

Бедный волк
Краткое содержание сказки. 1883.
Микропересказ: У старого волка просыпается совесть. Он понимает, что всю жизнь убивал и разбойничал, больше так жить не хочет и добровольно выходит навстречу охотникам на верную смерть.

Это произведение входит в цикл «Сказки»

Волк — самый жестокий хищник, живущий в умеренном и северном климатах.

Однако ж не по своей воле он так жесток, а потому, что комплекция у него каверзная: ничего он, кроме мясного, есть не может.

Волк может достать мясо только одним способом — убив живое существо. Но умирать никому не хочется, поэтому тот, кто посильнее, от него сам отобьётся, а того, кто послабее, другие защитят. Частенько приходится волку голодать, ходить с помятыми боками, и тогда он воет так, что «у всякой живой твари, от страху да от тоски, душа в пятки уходит». А волчица ему ещё тоскливее подвывает, ведь у неё волчата, которых нечем накормить.

Все звери ненавидят волка, называют разбойником и душегубом. Мужики на него охотятся, волчьи ямы роют, капканы ставят, а виноват волк только тем, что по-другому жить не может.

И всё-таки нашёлся один волк, который к старости начал понимать «что есть в его жизни что-то неладное». В молодости он день и ночь разбойничал и никогда не голодал: то стадо овец вырежет, то лесника убьёт, то ребёнка украдёт — и всё ему с рук сходило. Весь лес его проклинал, а он от этого «лютей и лютей становился». Вот так, разбойничая, дожил он до тех лет, когда волков начинают называть «матёрыми», отяжелел немного, но разбойничать не перестал.

Однажды он нечаянно попался в лапы к медведю Михайло Иванычу Топтыгину. Тот волков не любил, потому что они частенько нападали на него всей стаей, шкуру портили. Стал медведь выяснять, есть ли у волка совесть. Тот клялся, что без совести ни дня прожить нельзя, да только есть ему что-то надо и волчат с волчицей кормить, а питаться он может только мясом. Хорошо медведю — он и медка полижет, и ягод поест, и овса пожуёт, а зимой ему и лапы хватает. Волку же круглый год пищу добывать надо, и без душегубства тут не обойтись. Подумал медведь и отпустил волка на все четыре стороны.

Пренесчастнейший ты есть зверь… Не могу я тебя судить, хоть и знаю, что много беру на душу греха, отпуская тебя… На твоём месте я не только бы жизнью не дорожил, а за благо бы смерть для себя почитал!

Наконец, пришла к волку старость, стал он не так силён и проворен, да ещё и мужик ему спину поленом ушиб. Не мог теперь волк ни зайца догнать, ни овечку из стада унести, сидел в логове и выл от голода.

Однажды волку повезло — сумел он ягнёнка из стада уволочь. Обычно овцы молча смерти ждут, а этот ягнёнок вдруг начал жалобно просить волка отпустить его к маме. Вспомнились тут волку слова медведя, отпустил он ягнёнка и побрёл в логово, чтобы как следует поразмыслить.

Умом волк понимал, что без убийств и разбоев умрёт он голодной смертью, но в ушах у него так и гремело: «Проклятый! душегуб! живорез!»

Положим, несправедливо его проклинают, нерезонно: не своей волей он разбойничает, — но как не проклинать! Сколько он зверья на своем веку погубил! сколько баб, мужиков обездолил, на всю жизнь несчастными сделал!

Видно, прав оказался медведь, и осталось волку только руки на себя наложить, вот только сделать этого зверь не может. Много лет мучили волка эти мысли, но голод всё равно заставлял его убивать.

Наконец, сжалилась над ним судьба — появились в том лесу охотники, устроили на волка облаву. А он уже не пытался вырваться и вышел, опустив голову, навстречу «смерти-избавительницы».