Свидетель колдовства. Часть 1

Материал из Народный Брифли
Перейти к:навигация, поиск
Свидетель колдовства. Часть 1
Краткое содержание книги. 1971.
В двух словах: Американский дантист и путешественник изучает приёмы первобытной медицины. Книгу предваряет комментарий нашего врача-психотерапевта.

Предисловие. Чудеса и трагедия слепой веры[править]

Автор предисловия — Владимир Леви, врач-психотерапевт, кандидат медицинских наук.

У себя на родине, в Америке, автор данной книги — зубной врач. Время от времени он отправляется в путешествия по джунглям Амазонки, саваннам Центральной Африки и тропическим лесам западноафриканского побережья. Самостоятельно и в составе экспедиций он путешествует по островам Океании и Австралийского архипелага, по Бразилии и Перуанским Андам, Малайе и Габону, стране Бапенде, Яве, Борнео… Перед ним открываются странные, мало известные миры. Непривычный климат, странные обычаи, необычайная музыка, магические ритуалы. С собой у него нет никакого оружия, только фотоаппарат и неуёмное любопытство.

Так продолжается уже двадцать с лишним лет — и вот появилась книга. В качестве предисловия — попытка профессионального отзыва о работе «колдунов». Верования и обряды их причудливо многообразны, но по сути своей неизменно схожи. Их миром «управляют» духи — вездесущие и непостижимые начала добра и зла. Духи могущественны и коварны, несговорчивы и мстительны. В их власти погода и урожай, болезнь и здоровье, счастье и несчастье. Невидимые, но умеющие принимать любую форму — зверя, предмета, человека, — они вселяются во всё и повсюду вершат свой произвол. Райт замечает, что соплеменники колдунов живут в двойном мире. Первый — мир их обыденной деятельности, второй-призрачный.

Магия — бабушка современной науки, и внучка шаг за шагом осуществляет её несбыточные мечты. Магическое мышление не сдаётся без боя и в самых цивилизованных обществах. В разных местах колдуна называют по-разному: «…Он и астролог, и агроном, и метеоролог своего племени. Он решает личные проблемы соплеменников и предупреждает девушек об опасности свободной любви. В сущности, это хранитель обычаев своего племени, наставник, заботящийся о моральном, физическом и духовном здоровье соплеменников». Настоящие колдуны, как и сказочные, бывают и добрыми и злыми. А чаще всего то и другое одновременно.

Колдун может играть свою роль лишь при условии неограниченной духовной власти над соплеменниками. Любыми способами он доказывает что всеведущ и всегда прав. Фокусничество, жульничество, всякие инсценировки и провокации — его рядовые средства. Нагнетая страх и вселяя путаницу в мозги, он добивается безраздельной и слепой веры. Если же колдун хоть однажды выказал бессилие — это конец. На его место приходит новый.

Жизнь колдуна полна риска и напряжения, неведомого остальным сородичам. Ему всегда угрожают неудачи и позорное падение. Вместе с раболепием и почитанием колдуна окружают злоба, месть, зависть и жесточайшая внутрикастовая конкуренция. Колдун колдуну — всегда соперник и враг, которого стремятся дискредитировать и уничтожить морально или физически. Типичный колдун — человек решительный, находчивый, ловкий и беззастенчивый.

Колдун часто бывает человеком ущербным — физически или социально. Он может быть слабовольным или калекой, даже эпилептиком. Но его «ущербность» с нашей точки зрения может выглядеть достоинством в глазах соплеменников.

Многовековая практика знахарства дала современной медицине богатейший арсенал средств, используемых и поныне. По наблюдениям Райта, основное могущество врачей-колдунов заключается не только и не столько в необыкновенных лекарствах, сколько в умелом использовании психологических и психотерапевтических средств.

«Знахарь ослабляет тревогу и внушает веру. Всё это полностью соответствует принципам психоанализа и психотерапии. Однако знахарь простейшими приёмами за несколько минут достигает результатов, для которых нашим высокооплачиваемым психиатрам требуются месяцы и даже годы». Одной только силой внушения и умелого управления психической атмосферой колдун исцеляет и вызывает болезни, возвращает к жизни и отнимает её. Непонятное и неподвластное в достаточной мере присутствует и в жизни в современного цивилизованного человека.

Психотерапия нужна в той или иной форме абсолютно всем больным, а во множестве ситуаций — и людям здоровым. Идеальный психотерапевт — это пособник внутреннего равновесия, развития личности, её тайный советник и чрезвычайный поверенный. Поэтому он должен воспитателем и просветителем, исповедником и духовником, социологом и философом. Психотерапия должна перестраиваться на современный лад, развивая всё жизнеспособное в своих гуманных традициях.

Терапия колдунов[править]

Повествование ведётся от первого лица.

Индейские знахари владеют средствами, неизвестными современной медицине. Они умеют лечить проказу, тогда как наши лекарства могут только приостанавливать её развитие. Они справляют обряды над больным, умирающим от малярии, — деревянной иглой делают внутривенные вливания настоя хины и поднимают его на ноги за несколько недель. Гарри Райта интересовали прежде всего эти обряды. Имея хороший фотоаппарат, он надеялся привезти домой уникальные снимки.

Райт плыл на пироге на юг через труднопроходимую горно-лесистую местность вдоль спорной границы между Перу и Эквадором. Ему удалось нанять Габрио, индейца из племени гуамбиза, который согласился проводить автора в соседние с его племенем районы. Когда жители селений узнавали, что Райт хочу познакомиться с приёмами «медицины» одного из их великих колдунов, они встречали его подозрительно, а иногда и злобно. Белым здесь явно не доверяли. Не умирала ненависть к ним, порождённая зверствами испанцев и португальцев во время колониальных войн.

У Габрио заболели зубы. Он отвергал помощь Райта и говорил, что магия белого человека не поможет индейцу. В деревне Габрио быстро разыскал колдуна. Старик-знахарь приступил к делу. Он не стал тратить время на гигиенические формальности — не вымыл рук, и было сомнительно, чтобы он когда-либо в жизни проделывал подобную предоперационную процедуру. Он уложил Габрио на землю и сам сел на корточки, зажав голову «пациента» между коленей. Двумя пальцами знахарь ощупал его воспалённую десну.

Мальчик — очевидно, ученик знахаря — принёс чашу с отвратительной на вид жидкостью. Знахарь большими глотками выпил её содержимоё. Его сразу вырвало. Затем он повторил эту процедуру. Всё это каким-то образом действовало и на знахаря, и на Габрио.

Внезапно старик стал яростно и шумно сосать опухшую щёку Габрио. Знахарь выплюнул острую щепку, потом муравьёв, кузнечика, ящерицу. Затем в маленькую двустворчатую раковину он положил раскалённый уголь, который посыпал какими-то растёртыми сухими листьями и помог Габрио держать раковину во рту, чтобы дым окуривал зубы. Через несколько минут зубная боль у Габрио прошла.

Райт проверил средства, применённые во время лечения, и установил полное отсутствие в них лечебной ценности. Он был вынужден признать, что на пациента подействовало нечто, выходящее за рамки наших представлений о медицине. Однако, в методах лечения знахаря несомненно присутствовал элемент психотерапии.

Роды на Амазонке[править]

В 1946 году, через девять с небольшим лет после своего первого путешествия по бассейну Западной Амазонки и гористой части восточного Перу и Эквадора, Гарри Райт участвовал в экспедиции, которая должна была обследовать центральную часть Бразильского штата Мату-Гросу в зоне авиатрассы, пересекающей глубины Бразилии.

Участники экспедиции плыли в пироге, но дьявольские опасности джунглей ощущались всё время. Даже вода здесь была смертельно опасна. Река кишела крохотными рыбками, которые проникают в человеческое тело через любое отверстие, распрямляют там иглы своих плавников, и вытащить их становится невозможным. Эти хищные рыбы, так же как пираньи, питаются мясом животных, в тело которых им удалось проникнуть.

В излучине реки экспедиция пристала к берегу, на котором находился поселок из тридцати или сорока хижин. Гарри Райт познакомился с очень известным в этих краях знахарем Памантохо или Пименто, как он стал звать его позднее. Он знал несколько португальских и английских слов, а автор знал немного слов из местного диалекта, и им удалось более или менее сносно объясняться.

Райту уже приходилось слышать рассказы об исцелениях, совершаемых местными знахарями. Например, о трепанации черепа и кесаревом сечении. Западная медицина освоила эти операции сравнительно недавно, а у индейцев Эквадора они существовали с незапамятных времён. Пименто пригласил меня присутствовать на операции.

На циновке лежал индеец, у которого одна рука была чуть не полностью оторвана в предплечье. «Тигр!», — кратко сообщил Пименто. Он тщательно осмотрел повреждённую руку, затем дал раненному выпить зеленоватую жидкость, остаток которой допил сам. Затем знахарь сделал вид, что отсасывает кровь из раны на плече. Автору показалось, что при этом Пименто зажал деревянную иглу зубами и воткнул её в рану.

Индеец затрясся от боли, но затем утих. Пименто выплюнул обломок когтя ягуара и деревянную иглу. Райт слышал, что индейцы употребляют подобные иглы для впрыскивания лекарств в вену больных или жертв. Всё это время Пименто что-то говорил короткими фразами на местном диалекте. Автор с трудом разобрал, что он призывал дух человека вернуться назад в тело и занять своё место.

Когда операция закончилась, Райт заметил, что сам Пименто находился наполовину в невменяемом состоянии. Из дальнейших бесед с Пименто он уяснил, что знахарь сам не совсем чётко представлял себе происходящее во время процедур, ибо пребывал в трансе. Рецепта снадобья, которое он давал пациенту и пил сам, Пименто не сообщил.

Он рассказал, как старый знахарь обучил его основным приёмам лечения. За время учения ему не давали есть ни мяса, ни рыбы и временами надолго лишали сна. Это была проверка — какую меру физического страдания может вынести ученик. Они верили, что внутренняя сила и духовные качества врача крепнут под пытками во время обучения. Пименто обладал врождённым пониманием человеческой натуры. В более цивилизованном обществе он был бы, вероятно, учителем, пастором или, может быть, психиатром.

Знахари обычно не исполняют обязанности акушерок, но при трудных родах их обычно зовут на консультацию и просят использовать магические обряды. На сей раз роды явно протекали очень тяжело. В нашем родильном доме ей следовало бы немедленно сделать переливание крови. Пименто присел на корточки около молодой женщины и стал произносить нараспев фразы, в которых, как понял Райт, он объяснял женщине, что один из духов покинул её тело и что он, знахарь, собирается сделать, чтобы вернуть его.

Трудно сказать, что было тому причиной — воздействие монотонных фраз или гипноз, но роженица скоро успокоилась, пульс стал сильнее. Наконец Пименто подал знак акушерке. Скоро на свет появился ребёнок. Позднее Райт видел мать и ребёнка, оба были здоровы и чувствовали себя прекрасно.

Бразильский знахарь[править]

Пименто часто давал аудиенции жителям своей деревни, пришедшим за помощью, или людям, желавшим видеть проявление его могущества. На одном из таких приёмов он изгнал из девушки демона, обрекавшего её на бесплодие, высосал яд маленькой оранжевой змейки, укусившей индейца в ногу, и начал готовить из кожи ящерицы амулет для защиты от укусов змей.

Вдруг Пименто прервал работу над амулетом и взглянул на небо. Он сказал Райту, что через два дня начнётся ливень, и он должен предупредить свой народ. Знахарь стал пить тёмную, противную на вид жидкость. Несколько раз его вырывало. После пяти приёмов снадобья его лицо приобрело зеленоватый оттенок, он скатился на бок и упал в грязь. Потом он вдруг сел и отрывисто выкрикнул несколько слов на местном языке.

Ночью начался ливень. Райт вспомнил рассказы о наводнениях, когда за одну ночь реки выходят из берегов и заливают дома по самую крышу, обрекая на гибель всех жителей. Но на следующее утро дождь прекратился. Пименто объяснил автору, что он заблаговременно предупредил жителей об опасности наводнения, и рекомендовал ему тоже уходить в джунгли вместе с жителями деревни или уплыть на пироге.

Райта очень интересовали лекарственные средства и знахарское искусство, которые он использовал. Видимо, применяя их, он не проводил чёткой грани между физической и психической терапией.

Одним из самых удивительных явлений в знахарской практике является смешение доброго и злого начал. Пименто рассказал автору, что существует два вида колдунов — фитосейро, или злые колдуны, и курандейро — добрые колдуны, защищающие людей своего племени от злых духов, предсказывающие погоду и совершающие обряды, которые способствуют плодородию полей и деторождению. Деление знахарей на служителей белой и чёрной магии существует также в Африке, Малайе, Австралии и Океании.

Единственные духи, которых по-настоящему боятся знахари Южной Америки — это «духи», занесённые в их страну белым человеком, — духи туберкулёза и сифилиса. Против них у курандейро нет лекарств.

Искусство, которое мы теперь называем психотерапией, всегда составляло существенный элемент примитивной медицины.

«Колдун» Чоро[править]

В одном из наиболее удалённых и не тронутых цивилизацией районов Бразилии Райт встретился с Чоро, одним из лучших представителей знахарского искусства: гипнолог, чревовещатель, ловкий фокусник, профессиональный психолог и сельский священник — всё соединялось в этом морщинистом старике. Он был известен за сотни миль от своей деревни.

Знахари широко используют два основных механизма психотерапии: внушение и исповедь. Чоро был врачом в прямом значении этого слова. Он был иллюзионист высшей квалификации. Однажды сам автор стал свидетелем исчезновения тела человека, хотя во все глаза следил за его махинациями.

Страх лежит в основе колдовства. Чоро прекрасно владел этим элементом психотехники. Райту пришлось быть свидетелем, как он полностью подчинил себе суеверное сознание своих соплеменников и достиг результатов, явно превышающих возможности современной медицины и таланты её лучших представителей.

Однажды его срочно вызвали к пациенту, у которого начались резкие боли в желудке. Чоро объяснил автору, что его пациента свалила болезнь, насланная колдуном соседнего племени. Чоро расспросил больного об именах врагов, и тот назвал пятерых подозреваемых. По приказу Чоро их всех привели в хижину больного. Он поставил людей в полукруг и указал на ещё различимое на полу пятно от рвоты больного. Чоро продолжил один из языков лужицы и указал таким образом на одного из пятерых. Обвиняемый сидел, оцепенев от страха. Больной крикнул: «Это он!». Подручные знахаря поволокли его к пустой хижине, служившей тюрьмой.

К полуночи больной умер. Индейцы побежали к тюрьме, где томился обвинённый в колдовстве. Тюрьма была пуста. Чоро направился прямо к хижине исчезнувшего индейца. Она тоже была пуста. Чоро стал маршировать вокруг опустевшей хижины. На вторую ночь колдун прервал свой марш, приказал помощнику принести еду, которую сложил у дверей хижины и ушёл к себе домой.

Райт остался на улице и вдруг увидел обвиняемого. Человек жадно ел, потом упал на землю. Скоро он был мёртв. Еда не была отравлена. Индеец умер просто от одного сознания, что должен умереть.