Записки из Мёртвого дома. Часть 1 (Достоевский)

Материал из Народного Брифли
Перейти к:навигация, поиск
Записки из Мёртвого дома. Часть первая
1860
Краткое содержание повести
из цикла «Записки из Мёртвого дома»
Микропересказ: Дворянин осуждён за убийство на десять лет каторги. Постепенно он привыкает к каторжной жизни и физическому труду, принимает её неписаные законы и находит приятелей.

Введение[ред.]

Александр Петрович Горянчиков, русский дворянин, отбывший десять лет каторги за убийство жены, умирает, оставив после себя тетрадку с описанием каторжной жизни — «Сцены из Мёртвого дома».

Александр Петрович Горянчиков — русский дворянин, бывший помещик, лет тридцати пяти, бледный, худой, маленький и тщедушный, нелюдимый и мнительный.

Несколько глав из неё опубликовано.

Глава 1. Мёртвый дом[ред.]

Повествование ведётся от лица Александра Петровича Горянчикова.

Острог был огорожен забором из высоких заострённых столбов. Арестанты жили в двух длинных казармах, где их запирали с наступлением темноты. Постоянно в остроге находилось человек 250.

Ссыльно-каторжные гражданского разряда, лишённые прав преступники с заклеймёнными лицами, после 8-12 лет каторги отсылались в Сибирь на поселение. Преступники военного разряда получали короткие сроки, а потом возвращались домой. «Всегдашним» назывался разряд осуждённых за повторные преступления. Преступники из «особого отделения» не знали своего срока и работали больше остальных каторжников.

Все арестанты были закованы в кандалы. Разряды различались разноцветной одеждой и по-разному выбритым головам. Некоторые арестанты жили частным ремеслом, добывая заказы в городе, хотя официально это запрещалось. Самые неумелые становились перекупщиками, ростовщиками или торговцами вином. Подаяние делилось поровну.

Главы 2-4. Первые впечатления[ред.]

Зимой каторжных работ было мало. Убирал и мыл казармы освобождённый от работы арестант — парашник.

Дворян на каторге не любили за слабость и неумелость. В остроге было пять польских шляхтичей и четверо русских дворян. Уважением пользовался только Аким Акимыч, честный, аккуратный и умелый.

Аким Акимыч — дворянин, офицер, высокий, худощавый чудак, честный, наивный и аккуратный.

Служа офицером на Кавказе, он расстрелял местного князька, напавшего ночью на его крепость. Его приговорили к двенадцати годам каторги.

Жестокого майора — начальника острога — арестанты ненавидели, боялись и даже хотели убить. Интимные услуги арестантам оказывали продавщицы калачей. Некоторые арестанты умудрялись устраивать любовные свидания прямо в остроге.

Деньги арестантов хранились у старовера, тихого, седенького старичка. Вместе с другими фанатиками он поджог единоверческую церковь и попал на каторгу, которую считал «мукою за веру». Арестанты уважали его и были уверены, что старик не может украсть.

Из-за тоски арестанты много пили. Иногда человек в один день спускал заработанное за несколько месяцев.

Везде в русском народе к пьяному чувствуется некоторая симпатия; в остроге же к загулявшему даже делались почтительны.

Торговать вином было рискованно, но выгодно. Накопив капитал, торговец нанимал промотавшихся гуляк, которые рисковали вместо него. В первые дни заключения Горянчиков заинтересовался молодым арестантом Сироткиным.

Сироткин — молодой каторжник, около 23-х лет, считался одним из самых опасных военных преступников.

Он убил своего ротного командира, который всегда был им недоволен.

Сироткин дружил с Газиным, сильным и высоким татарином.

Газин — татарин, очень сильный, высокий и мощный, с непропорционально огромной головой, неглупый, хитрый, необщительный, буйный во хмелю, торгует вином.

Он был беглым военным, на каторгу ссылался не раз, и, наконец, попал в особое отделение. Трезвым он вёл себя благоразумно, но, напившись, бросался с ножом на людей. Арестанты били Газина до потери сознания, а утром он вставал здоровый и выходил на работу.

Однажды Газин стал придираться к Горянчикову, тот промолчал, и татарин, впав в бешенство, замахнулся на него тяжёлым лотком для хлеба. Убийство грозило неприятностями всему острогу, но за Горянчикова не заступились — так была сильна ненависть к дворянам. Кто-то крикнул, что украли вино Газина, и это помешало ему ударить.

По вечерам за порядком наблюдал арестант, назначенный старшим за хорошее поведение. В казарме Горянчикова старшим был Аким Акимыч, его сосед по нарам. С другой стороны разместилось трое братьев из Дагестана, убивших купца. Горянчиков научил младшего, красивого и умного 22-летнего парня, говорить и читать по-русски, чем заслужил благодарность его братьев.

Польские шляхтичи держались отдельной группой и общались только с евреем-ювелиром Исайем Фомичом Бумштейном, сидевшим за убийство.

Исай Фомич Бумштейн — ювелир, еврей лет 50, маленький и слабый, похож на ощипанного цыплёнка.

Он был завален работой из города и жилось ему легко.

Главы 5-6. Первый месяц[ред.]

Через три дня Горянчиков вышел на работу. Приветливы к нему были только Аким Акимыч и добровольный прислужник Сушилов, который стирал, выполнял поручения, чинил одежду.

Сушилов — жалкий, безответный и забитый от природы арестант, среднего роста и неопределённой внешности, прислуживает Горянчикову.

Арестанты посмеивались над Сушиловым, потому что по дороге в Сибирь он поменялся с другим осуждённым именем и сроком. Каторжане, имеющие большой срок, часто обманывают таких недотёп.

Готовил для Горянчикова Осип, один из четырёх поваров, выбранных арестантами. Он сидел за контрабанду и торговал вином.

Осип — честный и кроткий человек, готовит для Горянчикова.

Очень поразил Горянчикова дворянин А-в, доносивший плац-майору обо всём, что делается в остроге.

А-в — дворянин, хитрый, умный, красивый и образованный, подлый и опасный.

Десять лет каторги он получил за подлый донос, на который пошёл, чтобы добыть денег.

В Тобольске ссыльные подарили Горянчикову Евангелие, в переплёте которого было спрятано несколько рублей.

Есть в Сибири <…> несколько лиц, которые, кажется, назначением жизни своей поставляют себе — братский уход за «несчастными», сострадание и соболезнование о них, <…> совершенно бескорыстное, святое.

В городе, где находился острог, жила бедная вдова. Много она сделать не могла, но арестанты чувствовали, что за оградой у них есть друг. Чтобы правильно «поставить себя», Горянчиков решил поступать по совести. Арестанты были рады поиздеваться над дворянчиком, но Горянчиков держал себя просто и независимо, не боясь их угроз и ненависти и не принижая своего образования и образа мыслей.

Вечером, скитаясь один за казармами, Горянчиков увидел большого острожного пса Шарика с умными глазами и дал ему хлеба. Пёс стал другом, облегчившим его жизнь.

Глава 7. Новые знакомства. Петров[ред.]

Горянчиков начал привыкать. Он старательно работал, понимая, что труд его спасёт. Начальство, облегчавшее работу дворянам, поставило Горянчикова обжигать и толочь алебастр и вертеть точильное колесо в мастерской. Этой работой он занимался несколько лет.

Постепенно круг знакомств Горянчикова расширился. Первым его приятелем стал Петров.

Петров — сорокалетний арестант из особого отделения, невысокий, крепкий, с приятным широкоскулым лицом и смелым взглядом, честный, порядочный и деликатный, решительный и бесстрашный, первый приятель Горянчикова.

Ссорился Петров редко, но ни с кем не был дружен. Такие люди резко проявляют себя в критические минуты, становясь главными исполнителями дела, все бросаются за ними и идут до последней черты, где и кладут свои головы.

Глава 8. Решительные люди. Лучка[ред.]

Решительных людей Горянчиков сначала сторонился, но потом изменил свои взгляды даже на самых страшных убийц. Некоторые преступления трудно было понять, настолько странными они казались.

Арестанты любили хвастаться своими «подвигами». Горянчиков слышал, как Лука Кузьмич рассказывал соседу по нарам о совершённом им убийстве.

Лука Кузьмич (Лучка) — маленький, тоненький, молоденький украинец, хвастливый, заносчивый, самолюбивый, мечтает прослыть страшным человеком.

Он убил шестерых человек, но каторжники его не уважали и называли Лучкой. Во время пересылки еда была плохая, а майор считал себя богом. Лучка взбудоражил других арестантов и, воспользовавшись смутой, зарезал майора.

Многие офицеры, вышедшие из нижних чинов, чувствовали себя всемогущими по отношению к каторжникам, но пресмыкались перед начальством. Это очень раздражало арестантов.

Всякий, кто бы он ни был и как бы он ни был унижен, хоть и инстинктивно, хоть бессознательно, а всё-таки требует уважения к своему человеческому достоинству.

Благородных и добрых офицеров эти униженные начинали по-детски любить.

Глава 9. Исай Фомич. Баня. Рассказ Баклушина[ред.]

Перед Рождеством арестантов повели в баню, чему очень радовался Исай Фомич. Этот хитрый и нахальный, но простодушный и робкий человек пользовался покровительством местных евреев, по субботам ходил в синагогу и ожидал окончания своего двенадцатилетнего срока, чтобы жениться.

В городе были две публичные бани, арестантов повели в бесплатную — ветхую, грязную и тесную. Петров помог Горянчикову раздеться — это трудно было сделать из-за кандалов и купил место на лавке, а Баклушин принёс горячую воду. Мылись в две смены, маленькими кусочками казённого мыла. В набитом людьми помещении звенели цепи, грязь лилась со всех сторон.

Вернувшись в острог, Горянчиков позвал Баклушина на чай.

Баклушин — бывший унтер-офицер, лет 30, высокий, с молодцеватым и простодушным лицом, полон огня и жизни.

Баклушина все любили. Будучи унтер-офицером, он влюбился в немку, гарнизонную прачку, и решил на ней жениться. Но тут объявился другой жених — дальний родственник, немолодой и богатый немец-часовщик. Сама прачка не была против этого брака, и часовщик заставил её поклясться, что она больше не встретится с Баклушиным.

Узнав обо всём, Баклушин застрелил часовщика. Две недели он провёл со своей прачкой, а потом его арестовали.

Глава 10. Праздник Рождества Христова[ред.]

На Рождество каторжные работы отменили, а служивших при остроге военных инвалидов отправили за продуктами. Денег не пожалели даже самые бережливые арестанты.

Аким Акимыч, выросший сиротой в чужом доме, не был особенно религиозен, поэтому встречал Рождество не с тоскливыми воспоминаниями, а с тихим благонравием. Жил он по установленным навсегда правилам. Только один раз в жизни он попробовал пожить своим умом, попал на каторгу и решил никогда больше не рассуждать.

Начальство поздравило арестантов с праздником, между казармами было поделено богатое подаяние, а в самой большой из них священник провёл рождественскую службу. Арестанты пели, играли на балалайках. Газин собирался гулять в конце праздника, разжившись на продаже вина.

Наступили сумерки. Арестантам, надеявшимся весело отпраздновать Рождество, было тяжело и грустно.

Глава 11. Представление[ред.]

На третий день праздника состоялось театральное представление, организованное Баклушиным и состоявшее из двух пьес и «пантомимы под музыку». Всё происходило в самой большой казарме, перегороженной занавесом из холста, перед которым сидели офицеры и посторонние посетители, а позади них теснились арестанты.

Все с нетерпением и детской радостью ожидали начала представления. Арестантам позволили повеселиться, забыть о кандалах и долгих годах заключения.